Пресыщенность ядом - Мария Высоцкая

- Да ты в таком состоянии прибьёшь кого-нибудь по дороге и не заметишь.

- И это будет на твоей совести, всё из-за тебя. Всё это из-за тебя. Отстань от меня. Ты меня раздражаешь, понятно тебе? Не подходи ко мне вообще, никогда не приближайся, - швыряю в него своей тетрадкой.

Доронин уклоняется, и она пролетает за него, ударяясь о стекло.

- Прекращай уже, - кидает тетрадь обратно мне и заводит машину.

- Выпусти меня, выпусти меня отсюда, - я подаюсь к нему, чтобы в очередной раз его ударить, но он проворно фиксирует мою руку, заводя за спину и прижимая к себе грудью.

Я не успеваю пискнуть, как он надавливает пальцами на мой затылок и целует. Притягивает настолько тесно и сильно, что я не могу от него отлепиться. Меня охватывает паника. Он целует, но не так, как тогда. По-другому, я это чувствую. Он пожирает, ломает, подчиняет. Мои мозги в хаосе бегают по черепной коробке, не в силах что-то придумать.

А потом приходит озарение. Я начинаю ему подыгрывать, перестаю сопротивляться, и когда он расслабляет хват, я со всей силы давлю ладонью где-то у него между ног. То-то же.

По салону прокатывается ор и мат. Он сразу отстраняется, а я вжимаюсь в сиденье, закусываю губу.

- Совсем ненормальная?

- С тебя пример беру, - усмехаюсь.

- Бл*дь!

- А нечего было…

Он так смотрит, что я замолкаю. Поджимаю губы и отворачиваюсь. Внутри же ржу как умалишённая.

- Всё, вали куда хочешь.

Слышу щелчок, двери разблокировал, видимо.

- Рюкзак мне верни сначала.

- Вон в луже валяется.

- Себе из лужи подбирай. Мой был чистый и в хорошем состоянии.

Недовольно фыркает и, вновь блокируя двери, срывает машину с места.

Я боюсь скорости, и даже прилив адреналина не ослабляет этот страх.

- Можно помедленнее?

- Я тебе не такси.

- Хам.

Останавливаемся мы минут через тридцать, где, я не понимаю. Пробок нет, да и время почти ночь, блин.

Доронин выходит, оставляя меня в машине. А возвращается уже с коробкой. Пихает её мне в руки и молча отвозит домой. По пути я прокручиваю в голове весь сегодняшний день и не понимаю, что это вообще происходило, а самое главное - с чего началось? Я же так хорошо от него скрывалась, мы же даже не замечали друг друга больше, что пошло не так? Чего опять попало в его дурацкую голову?

- Мне такой не нужен, - оставляю коробку на сиденье, когда вылезаю из машины у своего подъезда, - он дорогой. Мне нужен такой, как был.

- Ты смеёшься?

- Нет, я серьёзно. Пока.

Хлопаю этой чёртовой дверью и иду домой, забрав из машины только свои телефон и паспорт, которые он вытряхнул их моего же рюкзака.

Дома пробираюсь в комнату, родители уже спят. Не хочу их тревожить и хлопать дверьми. Тихо переодеваюсь и, стерев косметику мицелляркой, ложусь спать. Ужасный день. Самый ужасный день. Но почему-то, стоит закрыть глаза, как губы начинает покалывать, спокойствие улетучивается, и я сквозь злость и раздражение всё равно думаю об этом проклятом поцелуе! Зачем он меня поцеловал? Чтобы я прекратила истерику, это метод такой? Или что? Боже, как всё это сложно и непонятно. Я не хочу этих сложностей, и его видеть в своей жизни не хочу, от него одни беды.

Утром, стоит нам с мамулей сесть завтракать, в дверь звонит курьер, и мама, ушедшая открыть, обратно приносит с собой пакет. В нем всё та же коробка, которую я вчера оставила в машине Доронина.

- Это от кого? – мама заинтересованно рассматривает коробку, открывает, читая документы, а потом оседает на стул. - Эль, он настоящий, что ли?

Мама всю жизнь продает одежду, и немало тех самых подделок, про которые вчера мяукал Данечка, поэтому она в теме, скажем так.

- Видимо, - допиваю чай.

- Как-то очень шикарно для подарка…

- Это не подарок. Это что-то вроде компенсации, которая мне не нужна.

- В смысле?

- Один идиот, богатенький, вчера уронил мой рюкзак в лужу, теперь вот втюхивает этот.

- Интересно.

Мама ещё раз смотрит на коробку и, накрыв крышкой, отставляет подальше.

- Ты, главное, не волнуйся, я ему верну это, - поддеваю край коробки пальцем.

Мама кивает, но ничего не говорит. Интересно, что она думает по этому поводу?

В ванной я зависаю на час, набираю Аню. Эту бессовестную Аню!

- Привет, Эльчик, ты куда вчера пропала? С Дорониным уехала, что ли? Мы через полтора часа вернулись, значит, в студию, а вас уже не было!

- Вот сволочь, - шиплю сквозь зубы.

- В смысле?

- Он мне сказал, что вы специально уехали и не вернётесь.

- Чего? Я, конечно, много косячу в последнее время, но я ни с кем не сговаривалась, надо было тебе сразу с нами поехать.

- Надо было. Как хорошо, что вы ни при чём. Какой он гадкий.

- Подруга, я не эксперт, но, по-моему, теперь он точно на тебя запал.

- Не говори ерунду, ладно?!

- Эль, ну ты только подумай… смысл ему опять вокруг тебя бегать?

- Не знаю. Но я ему не верю. Закрыли тему.

- Ладно, но это лишь на сегодня. О, ты вечером с нами пойдёшь? Суббота всё же.

- Куда?

- В клуб.

- Не знаю даже…

- Эль, ну чего ты как бука, пошли. Кстати, Доронина там точно не будет, он улетел сегодня, Илья говорил, что они компанией собирались, но Литвинов остаётся со мной. И, кстати, у Ильи есть классный друг, Коля. Парное свидание получится. Ты как?

- Я подумаю.

- Мы заедем за тобой в десять.

Весь день мы с мамой моем квартиру. У нас генеральная уборка. Даже папу задействовали. Отдраив очередную вазу с антресолей, слезаю с табурета и мою руки. Ну всё, теперь в душ.

- Эль, тебе ужин разогреть?

- Нет, я в душ и к Оле.

- Хорошо.

- И ещё вечером пойду погулять, ты же не против?

- Что за вопросы? Хочешь, чтобы я пристегнула тебя к батарее и кричала: не смей?! - мама смеётся.

- Ну, а вдруг, - шлю воздушный поцелуй и закрываюсь в ванной.

К пяти иду к Оле, так давно у неё не была, после визитов к ней и Витьке всегда чувствую себя ужасно, иногда ловлю на мысли, что я тоже в чём-то виновата, например, в том, что я хожу, а она нет.

Психолог не раз говорил мне, что я не должна допускать таких мыслей, я здесь ни при чём, и от меня в той ситуации ничего не зависело, только вот сказать просто, а на самом деле заставить себя не думать - сложно.