Дерзкая темная ночь - Кристина Лорен

– Да, это мы тоже сделали, – наконец произносит он, кивая в сторону бара. – Выпивка ждет.

И все вновь стало легко.

* * *

Я в одиночестве просыпаюсь на огромной кровати среди белых простыней, купаясь в ярком солнечном свете.

За последние несколько месяцев я путешествовала так часто, что бледно-голубые стены и большое белое кресло в углу не сразу дали мне понять, где я нахожусь. Я переворачиваюсь и замечаю свои сложенные на стуле кожаные штаны и топ с лифчиком, аккуратно висящие на спинке.

Очевидно, Оливер в своем номере.

Скучая по нему, я ощущаю пустоту в животе. Хочу его рядом с собой.

После второго стакана и от признания, что мы явно увлечены друг другом, напряжение быстро развеялось. Нас прервал умеющий потрясающе не вовремя появляться Не-Джо, по телефону рассказавший о том, что девушка, с которой у него было свидание, сейчас пьяная спит у себя на диване, а когда он ушел, заметил севшую батарею на телефоне, и что оставил кошелек в магазине, поэтому ему пришлось отдать таксисту свои часы, чтобы тот довез его до дома.

Где-то в час ночи мы ушли из бара и, держась за руки, прошли два квартала до нашего отеля. У меня было пять пропущенных звонков от Остина, но, поскольку он не оставил ни одного голосового сообщения, я не стала перезванивать. Не хотелось, чтобы еще кто-то, кроме Оливера, занимал мои мысли. Когда мы подошли к моему номеру, он махнул в сторону своего, но прежде, чем я собралась с духом пригласить его к себе, он наклонился и поцеловал меня в щеку.

– Давай не будем торопиться, – предложил он. – Увидимся утром.

У меня в голове тут же сложился ответ, но я не смогла произнести его вслух: можем ли мы в таком случае заняться неторопливым сексом?

Я снова переворачиваюсь, отключаю телефон от шнура зарядки и проверяю почту. Приподнявшись на локте, я прищуриваюсь, чтобы прочитать написанное на экране.

– Какого хрена?

Я сажусь на постели, скрестив ноги, и увеличиваю текст, чтобы убедиться, что это не плод моего воображения. Оказывается, пока мы с Оливером флиртовали и выпивали, избегая разговоров о свиданиях, Columbia-Touchstone утвердила основной каст. И мне пришло больше трехсот писем и не меньше десяти голосовых сообщений от СМИ, чтобы я сделала заявление.

«Пытался поймать тебя после ухода. По поводу сценария, – написал на почту Остин. Слава богу, я отметила его письма как важные, иначе кто знает, нашла бы я их теперь? – Там Лэндона на прошлой неделе уже кое-что сделал. Но не нервничай, хоть мы и быстро утвердили каст, ты все замечательно успеешь».

Он не догадался рассказать мне об этом вчера вечером? Сказал только, что Лондон только начал писать и еще не закончил.

Проверка банковского счета и обнаруженная на нем огромная сумма чуть не довели меня до тошноты. В панике я начинаю думать, что пора прятать золотые слитки под матрасом.

От стука в дверь я подпрыгиваю и надеваю халат. На пороге стоит Оливер, он выглядит потрепанным и немного нервным.

В выражении его лица мне тут же заметно уязвимое счастье, мелькающее в легкой улыбке и прищуренных глазах, – всего на мгновение, после чего он тщательно все стирает.

По моим ощущениям, с прошлого вечера прошла целая неделя, и он выглядит как-то иначе. Меньше чем просто симпатичный друг и больше похож на мужчину с таким телом под одеждой, к которому мне все более отчаянно хочется прикоснуться.

Мы оба молчим, и я боюсь, что вчерашний вечер все изменил. Мне не хочется испытывать неловкость в общении с Оливером.

– Как дела у самого лучшего на свете владельца магазина комиксов по имени Оливер Ло?

Он так широко улыбается, что слегка приподнимаются его очки, а в уголках глаз появляются морщинки.

– Представь, что я говорю смайлами. Так вот: иконка яичницы.

Ага, можно сказать, что дела отлично.

– Пойдем позавтракаем? – предлагаю я. – Или… закажем сюда?

Этот вариант звучит куда интимнее, и Оливер, кажется, тоже это понимает.

– Не-а, – отвечает он. – Давай сходим в ресторан внизу. У них шведский стол, и, думаю, я готов съесть там все.

– Заходи, – приглашаю я и беру свою сумку и одежду. – Дай мне минут пять. Нужно быстренько позвонить Бенни.

Оливер входит в номер, и я замечаю, что его взгляд задерживается на моей вчерашней одежде, так аккуратно сложенной на стуле. Интересно, думает ли он о том же, что и я: если бы он остался вчера здесь, то мои кожаные штаны, наверное, были бы принесены в жертву богам секса.

– Лола! – кричит Бенни через громкую связь, и я съеживаюсь, глядя на экран, будто он меня обжигает.

Еще нет и девяти утра, откуда столько бодрости?

– Привет, Бенни.

– Спорим, я знаю, почему ты звонишь? – пропел он. – ревизора вошел в список Sexiest Man Alive в People, и предрекаю, что ты жаждешь оказаться сегодня в Голливуде, чтобы это отпраздновать.

Оливер поворачивается ко мне с округлившимися глазами. Я поднимаю палец, имея в виду, что мне нужно еще пару секунд.

– Я уже в Голливуде, – отвечаю я. – Но собираюсь домой. Остин вчера ни слова не сказал о сценарии.

– Наверное, потому, что знал, ты попросишь его прочитать прямо там, на месте, а потом будешь требовать внести правку, прежде чем его утвердить, но он уже утвержден.

Я покусываю губу, подавляя усмешку:

– Ну и что сейчас происходит?

– Я сделал заявление от твоего имени, – сообщает он. – Как там пишут? «Подтверждаю, что Лорелей Кастл в абсолютном восторге от каста».

Я жду продолжения, но понимаю, что он закончил. В другом конце комнаты Оливер, кажется, тоже ждет, но потом наклоняет голову, как бы говоря: «А все ведь не так уж плохо». Это еще раз доказывает, что я далека от СМИ и с трудом понимаю такие ходы.

– Это идеально, правда, – замечаю я. – Я действительно в восторге от этой новости. И не думаю, что есть необходимость в личном интервью. Но, Бенни, может, ты подтолкнешь их прислать мне сегодня сценарий? Если они хотят, чтобы я откорректировала (а я надеюсь, что под этим подразумевается нещадная правка), мне нужно увидеть его как можно раньше. В моем расписании и так полно дел.

– Я уже. А ты иди занимайся своими делами. На тебя скоро будут набрасываться с просьбой получить автограф, поэтому все, о чем я тебя прошу, – это хорошенько надрать всем задницы.

Я благодарю его, шлю воздушный поцелуй и кладу телефон на кровать. Мои руки дрожат.

– Не была уверена, что люблю Бенни, – говорю я. – А теперь да. Не представляю, что бы я без него сейчас делала?

– Они уже провели кастинг? – спрашивает Оливер. – И Остин вчера ничего об этом не говорил?

Когда мы с Оливером ушли с вечеринки, мы практически не обсуждали фильм.