Золушка. Жизнь после бала - Татьяна Герцик

Мы прошли в прихожую, и Олег Геннадьевич учтиво поклонился бабушке.

– Добрый день, Клавдия Васильевна. Очень рад с вами познакомиться. Вот, доставил вашу внучку в целости и сохранности.

Вот это да! И откуда он знает, как зовут бабушку? Я ему о ней ничего не говорила. И, вообще, ничего о себе не рассказывала. В личном деле о ней ничего нет. Так откуда? Вопросительно посмотрела на него, но он сделал вид, что не понял.

Бабушка как-то опасливо посмотрела на кухонную дверь.

– И я тоже рада вас видеть, Олег Геннадьевич. Внучка много о вас рассказывала.

Это было верно. Я много говорила о генеральном, и не всегда хорошее. Почувствовала, как огнем начали пылать щеки, и потупила взгляд.

Олег Геннадьевич иронично взглянул на меня. Сразу обо всем догадавшись, с легким смешком поинтересовался:

– Надеюсь, только хорошее?

Моя толерантная бабушка, не моргнув глазом, заверила:

– Исключительно хорошее! – и снова посмотрела на закрытую дверь кухни.

Да кто же там? Неужели… Не успело подозрение в моей голове оформиться в догадку, из кухни вышел папашка. Он с удивлением уставился на моего кавалера и подозрительно прищурился. Я поняла: сейчас опять примется просить за какого-нибудь обиженного судьбой.

Олег Геннадьевич вопросительно посмотрел на меня, но бабушка меня опередила. Сухо кивнув на сына, представила:

– Мой сын, отец Кати, Георгий. – Представлять Олега Геннадьевича не стала.

Папаша сразу смекнул, что это мой ухажер, как он любит выражаться. Несмотря на высшее образование, в свое время закончил тот же универ, что и я, он любит «быть ближе к народу». Это я его дословно цитирую. На мой взгляд, уж слишком близко, причем не к самому народу, а к его отбросам.

Олег Геннадьевич кивнул и принялся прощаться:

– Мне пора. До свиданья!

Бабушка торопливо предложила:

– Может, посидите еще с нами? Чайку попьете?

Он деликатно отказался:

– К сожалению, не могу. Мне еще уйму дел нужно сегодня переделать. Но мы еще увидимся, я надеюсь.

Папаша тут же стал собираться. Бабушка попыталась ему помешать, но он все равно выскользнул следом за Олегом Геннадьевичем.

– Черт побери! – мне стало ужасно стыдно. Ну почему дьявол принес папашу не раньше и не позже?

Кинулась к окну. Как я и подозревала, он садился в машину к генеральному, что-то настойчиво приговаривая. Бабушка забрала у меня из рук розу, и я только сейчас поняла, что так и держала ее в руках.

– Пальто сними. И перестань паниковать. Все равно теперь ничего не поправить.

Не поправить? Я вынула телефон из сумочки и нашла номер, по которому звонил мне Олег Геннадьевич. Он ответил сразу.

– Не волнуйся, дорогая, у меня все хорошо.

Несколько растерявшись от этого «дорогая», я тем не менее предупредила:

– Вы на папашины провокации не поддавайтесь, пожалуйста. У него тьма неприкаянных, обиженных и страдающих. Это главным образом жалкие выпивохи.

– «Ты», моя дорогая, – со смешком поправил меня Олег Геннадьевич, – не волнуйся, я уже все понял. Но несколько мудрых советов я ему все же дал. В смысле кто, где и когда помогает тем, кто в самом деле нуждается в помощи. Спокойной ночи!

Он отключился, а я уже спокойно сняв пальто, пояснила вопросительно глядящей на меня бабушке:

– Олег Геннадьевич уже все понял.

– Было бы странно, если бы он не разобрался в ситуации. Вы с ним обо мне говорили?

– В том-то и дело, что нет. И откуда он узнал и номер моего телефона, и твое имя, не представляю.

– Да, возможности больших руководителей впечатляют, – задумчиво констатировала бабушка. И нетерпеливо потребовала: – Рассказывай давай, как было, а то я от любопытства просто умираю.

Я рассказала все, не упустив того, что он настаивает, чтоб я называла его по имени и на «ты».

– А я не могу! Просто не могу! У меня язык не поворачивается!

– Привыкнешь, – бабушку это не обеспокоило. – А еще вы куда-то пойдете?

– Пригласил прокатиться на лыжах по лесу. В следующую субботу поедем на лыжную базу, если будет хорошая погода.

– Сразу видно, что мужик спортивный. Форму держит, не расплылся, как половина наших начальничков. Но ты в чем пойдешь-то?

– В старом лыжном костюме. Он вполне приличный. Новый покупать не собираюсь! – бабушка несогласно покачала головой, но спорить не стала. – А лыжи напрокат возьму. Мы же на лыжную базу поедем, там они наверняка есть.

Мы еще немного поговорили, потом бабушка ушла, сославшись на усталость. А я осталась перебирать в голове события сегодняшнего дня и пыталась определить, как мне к ним относиться. Решив остановиться на чудном словечке «нейтрально», уснула, видя во сне вовсе не Олега Геннадьевича.

Неделя промелькнула, как обычно нечувствительно. Как у Ролана Быкова: «встал-лег, встал-лег», и недели нет. С генеральным мы несколько раз сталкивались в фойе, один раз в коридоре. Поскольку рядом находились люди, он ничего конфузящего меня себе не позволял. Никаких подмигиваний, неуместных улыбок и обращений на «ты».

Но смотрел пристально и серьезно. От этих проникновенных взглядов мне становилось не по себе, и я старалась лишний раз из кабинета не выходить. Последний раз он попался мне навстречу в четверг, когда мы с Марьей Ивановной шли с булками из буфета. Он ответил на наше общее приветствие и слегка улыбнулся, глядя на меня.

Сделал он это зря, потому что ушлая Марья Ивановна, едва мы с ней отошли на приличное от него расстояние, нервно спросила:

– С чего он тебе улыбается?

Пришлось сделать вид, что я не в курсе:

– Улыбается? Не заметила.

– Врать ты не умеешь. И не пытайся даже. Скажи уж правду, знаешь же, что я никому не скажу.

А вот этого я как раз и не знала. Все самые животрепещущие новости из жизни конторы приносила нам она. Поэтому постаралась как можно достовернее отмазаться:

– Я в самом деле не знаю, чего он улыбается. Может, ему по итогам проверки премию дали?

Марья Ивановна недовольно фыркнула.

– Да ему от этих премий ни холодно, ни жарко. Он на откаты живет. И живет неплохо. Там миллионы крутятся, сама знаешь. И улыбался он тебе, конкретно. И ласково так. Ох, смотри, Катерина, не сглупи. Он тебя домогается, я ведь вижу. Оно тебе надо?

Я тихонько вздохнула. Оно мне, однозначно, не надо, но куда деваться? К тому же бабушка права – надо мне уже как-то в жизни устраиваться. Хоть ужасно не хочется. Нет, я неправильно сформулировала: мне с Олегом Геннадьевичем жизнь устраивать не хочется. вот если бы с…