Повеса из Пуэрто-Бануса - Кэрол Маринелли

Эстель проследовала за ней на просторную и уютную кухню. Хотя Эстель и надеялась сохранить спокойствие, она злилась за Рауля.

– Оставим их наедине, – предложила Анхела, когда Эстель села за стол. – Ты выглядишь усталой.

– Рауль живет не самой спокойной жизнью.

– Знаю, – ответила Анхела, ставя на стол чашку горячего шоколада и тарелку круассанов.

Эстель сделала глоток, но шоколад был приторно сладкий, и она отодвинула чашку.

– Я сделаю тебе чай с медом, – предложила Анхела. – Я всегда его пила, когда была…

Она осеклась, увидев панику в глазах Эстель. Анхела сразу догадалась о беременности, но поняла: Эстель пока не хочет, чтобы кто-то знал об этом.

– У тебя, наверное, расстройство желудка после перелета.

– Я в порядке, – ответила Эстель, заставляя себя сделать еще глоток шоколада.

– Я боюсь, что больше не увижу Рауля, когда Антонио не станет…

Эстель закусила губу. Откровенно говоря, она не винила своего мужа. Приехав сюда, она воочию увидела доказательства многолетнего обмана и лжи и стала лучше понимать его боль.

– Он мне как сын.

Эстель осмотрелась. В комнате были фотографии Луки, он оказался очень похожим на Рауля в юности.

– Фотография Рауля тоже есть. – Анхела указала на снимок.

– И все же сыном он вам не был. – Эстель терпеть не могла притворства. – Вы жили здесь, в своем доме, а Рауля оставили с дядей и тетей. Антонио лишь изредка навещал его.

– Все было гораздо сложнее.

– Не было! Вы говорите, что думаете о нем как о сыне, и тем не менее…

– Мы сделали все, что сказал врач. – Анхела заломила руки. – Если Рауль и откажется со мной разговаривать, то ты должна знать. Первые два года после рождения Луки Антонио почти не бывал у нас. Он делал все возможное, чтобы помочь Раулю поправиться, в том числе и держал в секрете то, что у него появился брат. Врач сказал, Раулю нужен его дом, нужно находиться в знакомой ему обстановке. Как мы могли увезти его?

Эстель чуть пожала плечами.

– Ему было бы тяжело, но все равно лучше. Он же думал, что мать погибла из-за того, что он поссорился с ней.

– Откуда нам было об этом знать?

– Вам следовало поговорить с Раулем. Спросить, что случилось. А вы были тут, с его отцом.

Повисла долгая пауза. Наконец Анхела спросила:

– Рауль не рассказал тебе, да?

– Он рассказал мне все.

– И то, что он не мог говорить целый год? – Анхела заметила, как без того бледное лицо Эстель стало белым как полотно. – Мы не знали, что случилось в ту ночь, потому что Рауль не мог нам ничего рассказать. Он оказался заперт в машине с телом матери…

– Как долго он был заперт?

– Всю ночь, – ответила Анхела. – Они сорвались с обрыва. Видимо, Габриэлла погибла сразу же. Когда врачи прибыли на место, он все еще умолял ее проснуться, просил прощения. Как только его достали из машины, он замолчал и целый год не произносил ни слова. Как можно было увезти его из дома, из его постели? Как сказать ему, что у него появился братик?

– Простите… – Эстель затошнило, и она побежала в туалет. Там ее вырвало. Придя в себя и собравшись с мыслями, она прополоскала рот, расчесала волосы и вышла из туалета, наткнувшись на Рауля.

– Ты в порядке?

– В полном.

– Отец хочет отдохнуть. Ты слышала, мой брат приедет на ужин. Я сказал, что мы останемся.

Эстель кивнула:

– Как отец?

– Он слаб… Болен…

– Он любит тебя.

– Я знаю, – ответил Рауль. – И именно потому, что я тоже люблю его, мы остаемся на ужин и постараемся пережить вечер.

Когда Эстель познакомилась с Лукой, ее уверенность в том, что они смогут сблизиться, иссякла. Тот всем своим видом показывал, что приехал только ради родителей.

Фотографии не лгали: Лука был невероятно похож на юного Рауля, но казался куда более озлобленным.

Он небрежно поздоровался и вошел в дом. Отказался пожимать руку Рауля, когда тот протянул ему ее, выругался и быстро заговорил по-испански.

– Что он сказал? – спросила Эстель, когда Лука ушел.

– Что-то о возвращении блудного сына и о том, чтоб я оставил спектакль для отца.

– Ладно тебе, – сказала Эстель. – Еще придет время для ссор.

Он удержал ее за запястье.

– Ты сегодня отлично потрудилась.

Рауль увидел, как Эстель стиснула зубы, в ее глазах вспыхнул гнев.

– Ты специально? – спросила она. – Обязательно именно сегодня указывать мне на мое место?

– Прости меня. Я хотел сказать, что сегодня обстановка особенно напряженная.

Все сели за стол. Им предстояло провести за обедом самые сложные минуты. Вопреки ожиданиям, все было довольно мило. Сначала в воздухе витало напряжение, но вскоре присутствующие оживились. Эстель помогала Анхеле подавать блюда.

– Я думал, что никогда не доживу до этого дня, – пробормотал Антонио. – Вся моя семья за одним столом…

Он был так слаб, что всем стало очевидно: они собрались вместе последний раз. Поэтому, видимо, Рауль и Лука старались быть приветливыми.

– Работаешь в Бильбао? – спросил Рауль.

– Да, – ответил Лука. – Банковские инвестиции.

– Я слышал о тебе. Молодец, делаешь себе имя, – кивнул Рауль.

– Ты тоже, – улыбнулся Лука, не глядя в глаза брату. – Я тоже о тебе неоднократно слышал.

Антонио лишь улыбался, не замечая напряжения между братьями.

Еда была изумительная: традиционные блюда Северной и Южной Испании.

– Так ты учишься? – спросил Антонио Эстель.

– Да, изучаю древнюю архитектуру, – кивнула девушка. – Хотя последнее время не удается много заниматься.

– Быть моей женой – ее постоянная работа, – улыбнулся Рауль.

Все расхохотались, а взгляды Эстель и Рауля на секунду встретились.

Да, это работа, напомнила себе Эстель. Работа, которая скоро закончится. А она носит под сердцем малыша, которому в родители достались самые неподходящие друг другу люди. И Рауль об этом не знает.

Он думал, что она любит клубы и вечеринки, а ей больше по душе вот так сидеть за одним столом с его семьей.

– Тебе понравится Сан-Себастьян, – продолжал Антонио. – Здесь потрясающая архитектура. Рауль, отведи ее на прогулку. Покажи ей базилику Святой Марты, там столько всего, что ей бы понравилось…

– Она скорее захочет пойти потанцевать вечером. Хотя, – иронично заметил Рауль, – я и сам уже сто лет не был в церкви.