Хозяин ее судьбы, или Если свадьба состоится - Екатерина Гринева

– Ну-ну! Не надо, – он был растерян и явно не знал, что сказать.

Тата притянула меня к себе.

– Все! Все! – проговорила она тоном, каким говорят с малыми детьми. – Не надо. Виктор Петрович прав. Перестань!

Я вытерла слезы и закусила губу:

– Значит, вы никуда не ходили?

– Нет.

– А ваш племянник? – спросила я.

– Ромка? Он хотел приехать, но не смог.

– Я хочу поговорить с ним, – решительно сказала я.

– Да я разве против? Нужно связаться с ним, вызвать сюда. Он собирался приехать на днях.

– Он часто сюда ездит? – вновь вмешалась Тата.

– Как часто? – полковник заморгал. – Когда как. Он – парень самостоятельный. Я ему уже не указ, – в голосе Виктора Петровича зазвучали горькие нотки. – Марина просила, если что, присмотреть за ним. Только вот присмотр не очень-то у меня получается… Боюсь, что он с каким-то криминалом связался. Парень вроде нигде не работает, а продал старую машину-развалюху и купил новую импортную тачку. На какие шиши, спрашивается? Вечно я тревожусь за него! – И полковник махнул рукой.

– Виктор Петрович! А можно один вопрос…

– Ну?

– У вас тут один хам есть. Некий Володя из Ханты-Мансийска. Чемпион по вольной борьбе, как он представился…

Полковник как-то неопределенно хмыкнул:

– Володька-то? Отличный парень.

– Я бы так не сказала, – нахмурилась Тата. – Хам редкостный! А что он здесь вообще делает?

– В гости приехал к другу. Я с ним уже познакомился. Парень как парень. Лучше многих других.

– Я…

Незаметно я одернула Тату. Она сделала мне знак: мол, заканчиваю.

– Послушайте, – полковник смотрел поочередно то на меня, то на Тату. – У меня есть на примете один славный малый, приятель Андрюши, – при этих словах голос Виктора Петровича дрогнул. – Он может вам помочь. Оставьте мне свой адрес и телефон, а я его к вам пришлю.

– Спасибо, но пока мы справляемся сами.

– Э, нет! – решительно сказал полковник. – Помощь всегда может потребоваться. И в самый неожиданный момент. Так что оставляйте координаты!

Виктор Петрович записал на листочке мои данные и, аккуратно сложив бумажку пополам, засунул ее в карман рубашки.

Мы решили пойти домой. Виктор Петрович не стал нас удерживать, и мы, допив чай, ушли. Напоследок же, когда я спросила его о Вере Васильевне, полковник сказал, что она уехала к двоюродной сестре в Саратов и вернется через неделю.

– Облом! – сказала Тата, не глядя на меня, когда мы побрели по грунтовой дороге домой.

– Что делать! – пожала я плечами. – Придется ждать. Я предлагаю съездить на пару дней в Москву, сделать кое-какие запасы, да и ванну по-человечески принять. Здесь-то условия аховые. Не успела я ничего построить, вся моя жизнь вдруг разладилась. Как будто не судьба!

Мы вернулись в Москву, и вдруг на следующий день, когда мы сидели и смотрели телевизор, в кадре промелькнул репортаж из деревни Хмельники. В мозгу моем что-то щелкнуло, в памяти промелькнуло некое странное название. Какая-то молния-подсказка из прошлого…

– Подожди! Подожди… – потерла я лоб рукой.

– Что такое?

– Стоп-стоп! Не торопи меня.

– А я и не тороплю.

Через пару минут я просияла и вскрикнула:

– Эврика!

– Что такое? – с подозрением посмотрела на меня Тата.

– Что-то мне подсказывает, что следы нужно искать в деревне Охмелино!

– Почему ты так решила? – спросила Тата, намазывая маслом кусок хлеба.

– Потому что… – я тряхнула волосами, – можешь считать это шестым чувством! Просто однажды я подслушала его разговор с кем-то. Я пришла пораньше, он говорил по телефону… и упомянул это смешное название Охмелино. И страшно был раздражен, что я этот разговор услышала. Свой гнев Слава не мог излить на меня, но по его лицу было видно – мужик не в себе. Я еще удивилась и спросила, что за странное название, может быть, Похмелино? Но он оборвал меня и сказал, что все это чепуха. И не надо мне забивать себе голову. А когда я спросила, с кем он говорил, Слава с трудом сдержался, чтобы не вспылить. А ведь он по большей части был нежным и спокойным. Меня это очень удивило, но он… – я запнулась. – Короче, Слава предоставил мне полный набор сексуальных услуг, и я обо всем забыла.

– Ты все еще его любишь? – тихо спросила Тата.

– Не знаю, – нахмурилась я. – Наверное, уже нет. Только вот зачем он Русю-то подставил? Заставил ее участвовать в этом обмане? Девчонке еще жить и жить! Когда я шла сюда из полиции и думала об этом, мне казалось: если он мне попадется под руку – разорву в клочья! А затем…

– Договаривай! – кивнула Тата. – Мне ты можешь рассказать все.

Я с благодарностью посмотрела на нее. Вот что значит – русская закваска! Сколько ни торчи в этих Европах-Америках, а русское нутро не выскоблишь и русскую отзывчивость не растеряешь. Сколько мы были знакомы с Татой? Всего лишь год! Потом она уехала. Несколько раз приезжала, мы перезванивались. Я считала ее своей хорошей знакомой. А она сразу откликнулась, пришла ко мне на помощь…

– Затем… – я говорила нехотя, слова не шли с губ. – Я все вспоминала нашу свадьбу. Какая она была красивая… Сказочная. И как все оборвалось, и самое интересное, я чувствовала нутром, что все это – ненастоящее, театральное какое-то… Наверное, я просто не заслужила это счастье. Золушка, которую допустили на бал, а потом выгнали.

Тата закурила, выпустила в воздух колечко дыма.

– Чушь! – От этого слова я вздрогнула. – Полная чушь! – спокойно припечатала она. – Русской женщине всегда кажется, что свое счастье она почему-то должна как-то заслужить! Да нас нужно одарить всеми сокровищами мира, и то будет мало! Наши бабы – самые героические бабы в мире! Помню свою бабку, которая после войны, оставшись одна – дед сгинул где-то в лесах Смоленщины, пропал без вести, – поднимала двоих детей, да еще двое на нее потом свалились – в виде «подарка» от тети Наташи, умершей от инфаркта. Бабке предлагали отдать их в детдом, но она – ни в какую. Так и тянула на себе четверых, на двух работах вкалывала. А детей подняла, все они выучились, в институты поступили. Сашка, сын Наташин, хотел работать пойти сразу после школы, чтобы бабке помогать, так она так на него орала – я до сих пор этот крик ее слышу! Я, мол, сказала бабуля, Наташке обещала, что, если что-то с ней случится, я вас всех подниму и выучу, и не смей мне перечить! Они поругались – в первый раз в жизни. Сашка хлопнул дверью и ушел. Потом вернулся, они помирились, бабка Нина долго плакала… Но Сашка все-таки пошел учиться. В военное училище. А второй парень – мой брат – после школы учился и одновременно подрабатывал. Сашка выучился и стал капитаном дальнего плаванья! Весь мир объездил и отовсюду «маме Нине» подарки привозил. У нее были диковины со всех концов света! Ну и деньгами, естественно, всю жизнь ей помогал. Когда она заболела, в лучший санаторий военный ее устроил. И каждый из четверых детей был по гроб жизнь благодарен бабе Нине, – Тата помолчала. – Жила праведницей и умерла праведницей. Когда ее хоронили, шел дождь, и вдруг он внезапно прекратился, и в небе показалась радуга. Небесное знамение! После ее смерти коллекцию Сашкиных подарков они хотели взять, каждый себе, а я сказала – не надо. Пусть она будет в целостности у меня, как память. Может быть, когда-нибудь мы семейный музей устроим… И я в Америку эту коллекцию увезла. У меня комната под нее выделена…