Помпеи. Любовь восстанет из пепла - Наталья Павлищева

Дар приняли, объявили о невиданном бое с участием сотни гладиаторов, где все со всеми. Нашлись и вольные граждане, пожелавшие принести свою кровь в жертву на арене 25 августа.

Боги словно прислушались, утро 24 августа было почти спокойным, земля дрогнула всего пару раз, а ведь, бывало, пару раз трясло за час. Не успевали клепсидры переворачивать и упавшие вещи поднимать.

Перепуганная Клодия убеждала Калена уехать в Неаполь:

— Присмотрим пока там новых рабов взамен тех, которых купил Порций. Ты уже решил, кого сделаешь наставником?

— Луция, больше некого. Остальные сами недавно стали гладиаторами.

— Кален, может, ты зря продал сразу столько гладиаторов, к тому же не имея опытного наставника?

Тот только вздохнул в ответ.

— Ладно, завтра отправимся в Неаполь покупать новых рабов.

— Сегодня, — неожиданно заупрямилась Клодия.

— Чего это?

Кален мог вытерпеть от жены многое, но только не командный или истеричный тон. Клодия отличалась завидным спокойствием, даже хладнокровием, она легко переносила все трудности жены ланисты, причем жены-помощницы, не крутила носом из-за запаха крови, не морщилась при виде рваных ран, могла дать толковый совет… Кален подумал, что если Клодия что-то чувствует, то надо прислушаться, но ехать в полуденную жару не хотелось…

И все-таки они отправились, Клодия настояла:

— Доберемся до Геркуланума, а там побудем до завтра у сестры и утром дальше.

Между супругами было своеобразное перемирие, они старательно делали вид, что ничего в доме Лидии не произошло, что они вообще не знают такую. Желая, чтобы все скорей забылось, Клодия и тянула мужа в Геркуланум. Даже сама себе она не желала признаваться, что ей понравилось то, чем они занимались с Лидией и остальными. Боясь выдать свои мысли, Клодия принялась за домашние дела с утроенным рвением.

Правда, длилось это всего одно утро. Проснувшись задолго до рассвета с больной головой и настоящим страхом в сердце и обнаружив, что мужа рядом нет, Клодия не на шутку перепугалась. Кален вполне способен выкинуть ее из дома. Куда тогда деваться?

С трудом поднявшись и приведя себя в порядок, Клодия попыталась понять, пахнет ли от нее вином. Наверное, пахло, потому что они купались в вине, но человек к собственному запаху привыкает и перестает его чувствовать.

Вымыться бы, но Августа нормально так и не заработала, вода течет плохо и пахнет отвратительно. Женщина усмехнулась: разве что вместо вина буду пахнуть серой.

Она размышляла о том, выполнит ли свое обещание Лидия, ведь не вина Клодии, что явился папаша этого Порция. Правда, и Кален тоже явился… Кто им сказал, где они? Что-то тут не так…

Все утро она ластилась к супругу, как лиса, и своего добилась. Хотела даже полученные от Лидии деньги отдать, но потом решила, что не стоит этого делать. А вот уехать уговорила.

Клодии действительно было не по себе, словно запах серы возвещал о скорой гибели. Кален согласился уехать вовсе не из-за покупки гладиаторов, он надеялся, что Порций выполнит свою часть договора и отдаст все деньги за купленных гладиаторов, тогда можно будет навсегда уехать из Помпей с их землетрясениями и серным запахом.

Кален, оставляя вместо себя Луция приглядывать за рабами, наказывал:

— Дверей не открывать, никого никуда не пускать. Если начнет трясти, не бойтесь, стены здесь крепкие, все предыдущие землетрясения выдержали.

Луций с трудом сдержался, чтобы не задать вопрос, почему тогда уезжает сам хозяин, но благоразумно промолчал, для себя решив, что если трясти будет очень сильно, двери все равно открыть и всех выпустить на волю.

— Особенно держи этих… Даже если стены будут рушиться, пусть сдохнут под обломками.

Ясно, о ком говорил ланиста — об Аттике и Дециме. Жене блуд уже простил, а тем, кого она вынудила этим заниматься, нет. Если уж кто и виноват в произошедшем, так это Клодия, но не Децим или Аттик. Если бы Гай был в Помпеях, он бы не позволил посадить на цепь своих лучших гладиаторов.

Луций осознал, каково им будет, если Гай уедет. В последние годы жили спокойно, Кален, понимая ценность Гая, не перечил наставнику, как тот говорил, так и делали, а Гай спускал с них три шкуры, но это ради дела, а заботился лучше отца родного. Оставалось только надеяться, что Гай вытащит и их с собой.

Говорили, что Кален продал почти всех этому Порцию, потому Децима и Аттика и не отправили на каменоломни, а пока оставили в карцере на цепи. Это тоже унизительно, но лучше, чем рудники.

Проверяя помещения школы, Луций размышлял о том, как хорошо, что Кален уезжает, не то заставил бы тренироваться и во время землетрясения, с него станется…

Школа полупустая, в Капуе хозяину никого купить не удалось, слишком дорого, потому и едет в Неаполь покупать новых рабов. А кто их учить будет, если уедет и Гай? Сам Луций на такое не способен, у него терпения не хватит, как у Гая, показывать каждому новичку, как держать меч и щит.

От мыслей о будущем школы Калена Луция отвлекла странная картина — над Везувием вдруг рванулся вверх столб дыма, причем так высоко, словно стремился проткнуть небесный свод. Мелькнула опасливая мысль, что будет, если и впрямь проткнет?

Ничего хорошего, решил для себя Луций. Богам такое не понравится. А когда боги сердятся даже друг на друга, страдают люди.

Да, так и будет, Вулкан недоволен неудачными Вулканариями, эта вот штука, что неуклонно с грохотом стремится в небо, проткнет небесный свод и невзначай поранит задницу Юпитеру, тот разъярится на Вулкана, а из-за стычки богов у людей снова трясется земля.

Но это было не все. Столб вдруг начал на самом верху расширяться в стороны, наподобие кроны дерева, а потом ветер понес эту тучу в сторону Помпей.

Дождя, конечно, давно не было, хорошо бы, но что-то подсказывало, что это не простая туча. Мало того, в середине столба уже был не только дым, но и проблески огня. Ох, что-то слишком разошелся Вулкан в своей подземной кузнице…

Разраставшаяся от верха столба из Везувия туча больше не была белой, в ней явно виднелись грязные прожилки. Дождем это не пахло, да и где это видано, чтобы из вулкана принесло дождь?

Народ высыпал на улицы и стоял, задрав головы вверх. Туча достигла Помпей, и сразу же раздались крики, потому что вниз лился дождь, но какой! Это были маленькие камешки. Пупий поймал один на ладонь и с изумлением воскликнул:

— Это же пемза! Вулкан решил полить наши виноградники пемзой вместо воды?

Но все оказалось не так весело. Во-первых, эта самая пемза сыпалась, словно выпущенная из пращи, она больно ударяла по телу и голове, во-вторых, ее было слишком много, тротуары сразу покрылись этими катышками, сандалии скользили по ним, прохожие начали попросту падать.

Большинство поспешило спрятаться от нежеланного дождя в домах, но почти сразу жители снова показались на улицах. Грохот от Везувия доносился такой, что спокойно не усидишь. Сверху продолжала сыпаться пемза, туча из белой, а потом грязно-серой превратилась вообще в черную и почти закрыла солнце. Стало темно, словно в пасмурный вечер зимы.