Пятьдесят три письма моему любимому - Лейла Аттар

– Спасибо, Грета. – Он взял со стойки свои ключи.

– Господи, – рассмеялась она.

– Теперь веди себя хорошо, – он погрозил ей пальцем, и мы вышли на улицу.

Она, сияя, махала нам рукой из маленького квадратика замызганного окошка.

– Едем, девушки. – Трой открыл машину.

Внутри на заднем сиденье целовались Райан и Эллен, переплетя руки и ноги.

– Ну хорошо. – Трой закрыл дверь и обошел машину с другой стороны.

– Садись ты, – прошептала я Джейн. Я не собиралась даже близко к этому подходить.

– Эй! – Джейн пихнула Райана локтем. – Кончайте. А то нам тут неловко.

И под «нам» она имела в виду меня. Сама Джейн определенно была в восторге, а Трою, очевидно, нравилось мое смущение. Страстная парочка неохотно рассоединилась.

– И куда? – спросил Трой, когда я села рядом с ним. Он пристегнул ремень, и рукава его майки натянулись на мощных бицепсах.

Я назвала адрес, думая, что, может, на заднем сиденье все же было бы лучше.

– Тебе дальше всех, – сказал он. – Тогда сначала завезем Эллен, потом Райана с Джейн, а потом тебя.

– Или можно отвезти меня первой, а остальных на обратном пути. – Перспектива остаться с ним один на один свела мой желудок в тугой маленький шар.

– Сначала нас! – заявила Джейн. – Мама там небось с ума сходит, а я не хочу профукать следующий раз.

– Точно, – ответил Трой, заводя мотор. – Шейда, а тебя кто-то ждет?

Я отвернулась, думая, как Хафиз провел День Канады. Может, он был за рулем, отмеряя милю за милей, чтобы успеть к сроку, а может, остановил грузовик на обочине, чтобы немного отдохнуть и вытянуть ноги.

Когда мы приехали к дому Эллен, Райан вышел проводить ее до двери. Мы ждали в машине, а они скрылись в тени.

– С тобой покончено, приятель, – сказал Трой, когда тот вернулся. – Все. Окончательно и бесповоротно.

– Веди давай, да? – ухмыльнулся Райан. – Погоди, пока и с тобой такое не случится.

– Ха! – воскликнула Джейн. – Держу пари, он первый пойдет к алтарю.

– Да ладно! Спорим, он будет держаться до последнего.

Трой, не отводя глаз от дороги, не вмешивался в их спор, но я то и дело ощущала на себе его взгляд.

Когда мы отвезли Райана и Джейн, тишина в машине стала густой и плотной. Я внезапно стала внимательно следить за движениями рук Троя, переключающих передачу, за тем, как двигались его ноги на педалях, как урчала, повинуясь ему, машина.

– Не возражаешь? – спросил он, опуская свое окно.

– Нет. – Я вытащила из сумки резинку и стянула волосы в хвост. Было еще жарко, но ночной воздух обвевал разгоряченную кожу.

– Шейда?

– Что?

Он стянул резинку с моих волос и выкинул в окно. Моя аккуратно уложенная грива снова стала спутанной кучей кудрей. Я раскрыла рот, захлопнула его, открыла опять и проглотила все, что хотела сказать. Затем, покосившись на него, опустила и свое окно.

Мы начали смеяться одновременно, и оба выглядели одинаково смешно, с волосами, раздутыми ветром, словно мы летели в свободном падении среди ночной тьмы.

– Приехали, – свернул он к моему дому.

– Я сама дойду, – сказала я, когда он потянулся к двери. – Не надо меня провожать.

– Но мне хочется. – Он заправил волосы мне за ухо.

– Не надо. – Я сжала его руку, отстраняя от себя.

Наши взгляды встретились. Воздух вокруг завибрировал.

– Ты всех держишь на расстоянии, или это только мне так везет? – спросил он.

Я выпустила его руку, чувствуя себя глупо из-за того, что придала жесту слишком большое значение.

Снаружи шумела вечеринка по поводу Дня Канады. Дэвид Боуи с придыханием распевал слова «Давай потанцуем».

– Ну если бы я так делал… – Он притянул меня ближе, так, что наши губы почти соприкасались.

Мой желудок сжался. Глаза тревожно расширились, и я зажала себе рот рукой. И побежала в дверь, вслепую нашаривая ключи еще прежде, чем пересечь лобби и нажать кнопку лифта.

– Шейда! – слышала я издалека голос Троя, идущего за мной следом.

Я взбежала через две ступеньки по лестнице, слыша, как раздаются за мной по старой лестничной клетке его шаги. Распахнув дверь на третий этаж, я ворвалась в квартиру, едва успев подбежать к раковине до того, как меня вывернуло.

Меня рвало и рвало до тех пор, пока не вывернуло насухо. Трой поглаживал меня по спине.

– М-да, не могу сказать, что вызывал еще у кого-то такую реакцию, – попытался пошутить он, пока я приходила в себя. – И никогда не видел, чтобы кто-то мог взбежать по шести пролетам, пока не найдет достойного места, чтобы опорожниться.

Моя глотка болела и саднила. Я сполоснула раковину и плеснула водой себе в лицо. Мне было страшно стыдно, что Трой все это видел.

– Сюда. – Он подвел меня к дивану и усадил. – Можно? – спросил он, прежде чем убрать с моего лица прилипшие волосы. – Дома кто-то есть? – Он оглядел убого обставленную комнату.

Я потрясла головой.

– Сиди. – Он прошел в кухню.

Я слышала, как Трой возится в холодильнике. Потом он вернулся со стаканом имбирного эля.

– Вот, – протянул он его мне. – Пей.

Я сделала несколько глоточков, с благодарностью чувствуя, как прохладные пузырьки успокаивают горло. За три недели меня рвало в третий раз. Я нахмурилась.

– Все в порядке? – спросил он.

Я поглядела на него, мысленно прокручивая календарь.

– Кажется… Думаю, я беременна, – ответила я.

Ночь, когда умерла Ма. Наш первый раз с Хафизом. Те пилюли, что дал мне доктор Горман, закончились давным-давно.

– Вау. – Трой, побледнев, рухнул в кресло, словно его тоже замутило.

– Не бойся, не от тебя, – настала моя очередь шутить, хотя я чувствовала себя так, словно у меня выбили почву из-под ног.

– А твой… Твой муж не должен быть тут?

– Он завтра вернется.

– Хочешь ему позвонить?

– Он в дороге. Это подождет.

Трой поднялся и стал мерить шагами комнату.

– Ты иди, – сказала я. – Я правда в порядке.

Он затих, как будто заметил, как меня трясет изнутри.

– Я никогда не встречал таких, как вы, миссис… – произнес он, когда я провожала его.

– Хиджази. Шейда Хиджази.

– Что ж, миссис Хиджази, – он одарил меня улыбкой, которую хотелось перевязать ленточкой, обернуть и спрятать на память. – Был рад встрече с вами.