Ягодка - Алекс Вуд

Спайк рассмеялся.

— Не делайте из меня чудовище, господин мэр. Я никогда не нападаю без объявления войны. Меня интересует хороший репортаж, а не ваша отставка.

Грэм вздрогнул. Вот и прозвучало это страшное слово.

— Я всегда даю своим героям возможность защититься, — сказал Спайк, вставая. — Это очень обогащает репортаж. Даю вам срок до завтрашнего утра. Докажите свою невиновность. Или добровольно уйдите в отставку. Одним словом, сделайте что-нибудь.

Спайк подошел к двери и обернулся к Грэму.

— Завтра в это же время я буду у вас. Документы оставляю, они освежат вашу память при необходимости. Надеюсь, вы понимаете, что у меня есть копии. Много и в надежных местах. Так что… — Спайк широко улыбнулся и вышел, оставив позади себя аромат дорогого одеколона и безысходности.

Грэм обмяк в кресле. Он внезапно почувствовал себя уставшим и старым. К чему стараться, радеть о благе общества, если рано или поздно приходит такой Спайк и судит тебя…

Грэм вытащил сотовый. Ему нечего сказать в свое оправдание, кроме того что он заботился о благе города. Но есть человек, который может вовремя принять меры, чтобы не пойти ко дну вместе с ним. Грэм быстро набрал номер и приложил телефон к уху.

— Привет, Артур. У меня плохие новости.

* * *

Артур Сорелли выслушал рассказ Грэма с невозмутимым лицом.

— Я разберусь, не волнуйся.

Он положил трубку и посмотрел на сына. Питер бесцельно слонялся по его кабинету, трогая то одну, то другую безделушку.

Артура охватило бешенство. В семье не без паршивой овцы. Ни уважения к старшим, ни желания трудиться для семьи. На кого в тяжелую минуту положиться отцу, как не на сына? Но разве на этого сына можно положиться?

— Поставь, пожалуйста, на место, — поморщился Артур, когда Питер поднял статуэтку Афины. — Это антиквариат.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся Питер. — Как можно в музее работать?

Резкие слова просились на язык, но Артур сдержался.

— Вместо того чтобы критиковать отца, лучше бы помог. — Артур потер переносицу. — У меня проблема.

— Неужели тебе нужна моя помощь? Обычно ты решаешь свои проблемы очень просто. — Питер поднял руку и прищурился, делая вид, что прицеливается перед выстрелом. — Бах, бах — и готово.

— Не паясничай, — поморщился Артур. — Ты знаешь Спайка Дентона? У него своя передача…

— Знаю, — посерьезнел Питер.

— Ему в руки попали одни документы… — Артур замялся, ожидая обычной насмешки, но Питер сосредоточенно слушал. — Документы, которые могут ударить по репутации многих уважаемых людей. Есть время до завтра, чтобы предпринять что-то. Мне это не особенно страшно. Зато моему другу, человеку с большим политическим влиянием, грозит скандал…

— Грэму Джефферсону? — усмехнулся Питер. — Марго это не понравится.

— А ты неплохо осведомлен о моих делах, — улыбнулся Артур. Непривычный интерес сына был ему приятен. — Что посоветуешь?

Питер на секунду задумался.

— Если честно, то в данном случае меня как раз устроило бы физическое устранение.

Артур нахмурился. Питер вскинул руки.

— Шучу-шучу.

— Ты знаком с ним лично? — спросил Артур.

— С ним нет. Я знаком… — Питер помрачнел, — с его девушкой.

— Насколько близко ты ее знаешь? Сможешь через нее найти подход к Спайку?

Питер в задумчивости потер подбородок, напомнив Артуру любимый жест его отца. Все-таки как мальчик на него похож, подумал Артур. Проживи дед чуть дольше, может, и сделал бы из Питера человека.

— Ничего гарантировать не могу, — вдруг сказал Питер. — Но я попробую.

* * *

Артур не рассчитывал, что у Питера выйдет, хотя и был благодарен ему за попытку. Поэтому, когда Питер позвонил и сказал, что ничего не получилось, Артур был готов. Его человек по особым поручениям Рикардо Чавес следил за Спайком с той минуты, как Артур узнал о его требованиях. Пришла пора лично побеседовать с мистером Дентоном. Артур выбрал самую Неприметную машину в своем гараже и попросил старшего сына сесть на место шофера. У Артура были надежные люди, но самые щекотливые дела он предпочитал не выпускать за пределы своей семьи.

В машине он набрал номер Рикардо.

— Ты сейчас где?

Артур выслушал ответ и убрал телефон. Какой интересный поворот. Спайк Дентон в гостях у девушки, Элисон Эпплберри, более известной как Ягодка. Несомненно, та самая знакомая Питера, на которую он рассчитывал повлиять. А ведь как искусно притворялся сегодня в ресторане, что не знаком с ней. Артур усмехнулся. Если он что-то понимает в молодых людях, то Питер влюбился. Что ж, он как отец ничего не имеет против. Девушка достойная.

Так, в приятных размышлениях о будущем непутевого сына прошло время.

— Дентон вышел из дома, — сообщил Рикардо по телефону.

Артур немного удивился. От красивой девушки так рано не уходят.

— Майло, помоги Рикардо, — дал он распоряжение старшему сыну.

* * *

Через пять минут ньюайлендская телезвезда сидела у него в машине. Было заметно, что Спайку не по себе, хотя он и храбрился изо всех сил.

— Это похищение, мистер Сорелли?

— Ну что вы, юноша, — улыбнулся Артур, — просто разговор двух деловых людей.

— Вы собираетесь дать мне объяснения по тем документам? — нагло спросил Спайк. — Я вас внимательно слушаю.

Артур не ответил. Он рассматривал Спайка. Вот он какой, удачливый соперник Питера. Ягодка явно не разбирается в мужчинах. От этого смазливого хлыща надо бежать без оглядки. Впрочем, вздохнул Артур про себя, Питер тоже умеет производить не самое благоприятное впечатление.

— Я вас слушаю, — повторил Спайк с вызовом. — У меня время на вес золота.

— Двести, — сказал Артур.

— Что, простите?

— Для человека, у которого время на вес золота, вы удивительно недогадливы, — рассмеялся Артур. — Я предлагаю вам двести тысяч, чтобы вы забыли о тех документах и никогда не вспоминали. И еще пятьдесят за то, что вы завтра утром пойдете к мэру Джефферсону и скажете, что вопрос улажен. Итого двести пятьдесят тысяч. Неплохая сумма за пустяковые документы, из которых вам вряд ли удастся раздуть серьезный скандал.

— Если бы они были пустяковыми, — хищно оскалился Спайк, — вы не предлагали бы мне деньги. Триста.

Артур поморщился.

— Не передергивайте, юноша. Я в отличие от вас знаю, о чем говорю. Для меня ваш репортаж мелочь. Комариный укус, которого я даже не почувствую. Я хочу оказать дружескую услугу мэру, его ваш демарш немного расстроил. Поэтому двести семьдесят и ни цента больше. Мое последнее слово.