Загадка старого альбома - Наталья Калинина

* * *

Почти всю дорогу до Зинаиды Львовны говорил только Илья. Дело было вовсе не в том, что ему хотелось болтать без остановки, но Варя буквально засыпала его вопросами. Она расспрашивала Шахова и о том, где он работает, и куда ездит отдыхать, и какой фильм он смотрел последним, и какую книгу сейчас читает. Это показалось бы лестным, если бы вопросы были вызваны ее жадным любопытством. Но у Ильи почему-то возникло ощущение, что Варя расспрашивает его с такой пытливостью не столько потому, что ей на самом деле так интересна его жизнь, сколько для того, чтобы не дать ему возможности задавать вопросы ей. Варваре не хотелось рассказывать о себе – это стало ясно с самого начала, когда они сели в машину, и девушка на вопрос Илья, как дела, отделалась односложным «нормально» и поспешно взяла ситуацию в свои руки: вопросы так и сыпались горохом.

Она нервничала. Это было почти незаметно: Варвара вела себя вроде бы непринужденно, улыбалась, кивала, подбрасывала поленья в костер их однобокой беседы, не давая ему угаснуть. Но все же нервничала и пыталась скрыть это даже не столько от Ильи, сколько от себя самой. Несколько раз она открывала сумочку, доставала сигареты, но, так и не решившись попросить у Ильи разрешения закурить в салоне его машины, комкала пачку и прятала ее. А потом снова доставала, и комкала, и убирала в сумочку.

– Кури уж, – с усмешкой разрешил Илья, когда девушка в очередной раз запустила в сумку руку.

– Спасибо, – обрадованно выдохнула Варя.

Она торопливо сунула в рот сигарету, прикурила и жадно затянулась.

Илья воспользовался паузой и «отфутболил мяч»:

– Твоя очередь. Обо мне ты знаешь уже практически все: и о работе, и об отдыхе, и о житье-бытье, и о вкусах и предпочтениях, и о девушке. А сама отмалчиваешься. Нехорошо!

Она с улыбкой пожала плечами, будто говоря «ну раз так просишь...». И стала рассказывать о своей работе: о лаборатории, опыте, сотрудницах, какой-то «мышиной возне» в коллективе, об аспиранте Вовочке, который вроде бы и способный парнишка, но вот ленивый и неорганизованный до ужаса, и Варе без конца приходится его «толкать» и «пинать». О каком-то гранте, который они то ли получили, то ли нет...

Илья слушал ее и думал о своем. О том, что Варвара точь-в-точь такая же, как в юности, несмотря на то, что ей уже исполнилось тридцать, и по-прежнему красивая, хотя видно, что очень устает на работе: это выдают темные круги под глазами и бледность, которую она сегодня попробовала заретушировать нанесенными на скулы румянами. Думал и о том, что стрижка ей, пожалуй, идет. Хоть и жаль, очень жаль, что остригла свои шикарные волосы. Раньше, когда она их распускала, локоны струились по плечам и спине золотым каскадом. Илья даже чуть не застонал, так ему отчетливо вспомнилось, какие шелковистые на ощупь эти волосы. И как они щекотали его голую грудь, когда он с Варей занимался любовью. Легкое касание ее волос возбуждало его сильнее других ласк. Илья потряс головой, прогоняя опасные воспоминания: не о том он думает, не о том.

Одета Варвара была очень просто – в бежевый свитер с воротником под горло, голубые джинсы классического кроя и болоньевую светло-серую курточку. Вещи явно недорогие, купленные если не на рынке, то в дешевом магазине. Но для Ильи это не имело значения. Казалось, надень на Варю любую одежду, хоть рабочую робу, и в ней она будет выглядеть так же привлекательно. От девушки пахло чем-то тонким, нежным, свежим. Ненавязчиво, а лишь тогда, когда она поворачивалась к Илье или делала какое-то движение. Лена же всегда пользовалась тяжелыми и сладкими, «душными», как их называл про себя Илья, ароматами. Однажды Шахов, бродя в одиночестве по торговому центру, забрел в парфюмерный магазин. Желая сделать Лене подарок, он перенюхал почти весь представленный ассортимент и вдруг среди разнообразия запахов нашел один, от которого сердце маятником забилось в груди. Варины духи. Или очень похожие. Илья стоял и сжимал в одной руке флакончик, который своими гранями впивался в мякоть ладони, а второй – бумажку-тестер. Стоял и непонимающе смотрел то на флакон, то на бумажку. В голове не укладывалось, что Варин аромат заключен в стеклянный пузырек и упакован в картонную коробку. Даже не так. Не запах Вариных духов, а запах его любви. Разве у любви бывает синтетический запах? Как можно заточить во флаконе беспечность ветра, легкомысленность юности, запах молодой весны, сладость надежд и горчинку разлуки? Варины духи имели именно такую смесь. «Вам что-то подсказать?» – подошла к нему девушка-консультант. Илья покачал головой и поставил пузырек на место. Так ничего он и не купил. Уходил из магазина с расцарапанным сердцем. Зашел в первый попавшийся ювелирный и приобрел для Лены золотой браслетик.

И сейчас этот запах вернул ему ненужные воспоминания, которые, казалось, уже надежно были похоронены под тяжелой плитой прошедших лет, новых отношений, ежедневных забот. И вот опять, надо же...

Илья и Варя расстались как-то резко и непонятно. И эта незавершенность до сих пор сидела в сердце занозой. Но спросить у Вари, что тогда между ними произошло, Илья не решался. Оказывается, боль еще не прошла.

Случилось это после выпускных экзаменов. До того, казалось, все было идеально, прекрасно, и ничто не предвещало трагического финала. Во время, пока длился их роман, Илья виделся с Варей практически каждый день. А на период государственных экзаменов им пришлось ненадолго расстаться. Учились они на разных факультетах, дни их экзаменов не совпадали, да и времени на подготовку оставалось очень мало. Илья, конечно, искал встреч с Варей, звонил ей домой, даже приезжал, но она ссылалась на загруженность и почти не уделяла ему времени. Илья ей верил, потому что видел, какой уставшей была Варя: осунувшейся, с темными кругами под глазами, бледной. Он даже волновался, не заболеет ли она от перенапряжения. Ребята с курса Ильи планировали после выпускного поехать в Крым. Горы, море, фрукты, солнце. И Шахов звал с собой Варвару, но она не давала прямого ответа, обещала подумать.

Выпускные экзамены оба сдали хорошо, Варя, конечно, на «отлично». Дипломные работы тоже защитили. Выпускные на их факультетах пришлись на разные дни, первой получила диплом Варя, а потом уж – Илья. Он помнил тот день, когда бежал к девушке – в торжественной белой рубашке и непривычном галстуке, уже успевшем съехать набок. В одной руке Илья держал синюю «корочку» – результат пяти лет, проведенных в стенах университета, в другой – букет полевых цветов, которые всегда нравились Варе. Он поспешил к ней сразу после церемонии вручения диплома, не оставшись с приятелями на банкет с тем, чтобы получить Варины поздравления, пригласить с собой на празднование, а потом – напомнить о поездке. Но девушка отказалась идти на праздник и ехать с ним в Крым. На то была веская причина: от переутомления и переживаний во время экзаменов Варя заболела. Тот вечер Илья провел с ней. Собирался остаться в городе и не ехать с друзьями в Крым, но Варя уговорила его поехать.

Илья садился в поезд с неспокойным сердцем. Видимо, предвидел надвигающуюся беду. Это была его самая неинтересная поездка. Он грустил и терзался необъяснимым предчувствием. Не радовало ни море, ни солнце, ни горы, ни компания бывших сокурсников. Илья даже хотел вернуться в Москву раньше, но в кассе не оказалось билетов. А когда наконец прибыл домой, выяснилось, что Варя уехала куда-то на дачу в Подмосковье. Появилась в городе она лишь в сентябре и... замужней. «Почему?» – только и спросил Илья. «Так надо», – туманно ответила она и отвела глаза. И никаких объяснений, как Илья ее ни расспрашивал. Ему оставалось лишь уйти, унося с собой не только недоумение и боль, но и Варину просьбу не искать с ней встреч. Она вышла замуж и счастлива.