Цветы к сентябрю - Николай Станишевский

— Но ты столько всего привозишь! Я не поверю, что это дёшево стоит!

— Это не может стоить дорого, потому что это — не прихоть. В первую очередь мне необходимо, чтобы ты хорошо питалась! Чтобы потом ты родила мне прекрасного здорового ребёнка, Дж…

Скрипнула входная дверь. Сизый болотный дым исчез. В образовавшемся проёме появилось улыбающееся лицо Полли.

— Здравствуйте, — протарахтела она.

Я рассеянно кивнула и попыталась улыбнуться. Голоса все ещё приятным мелодичным эхом отдавались в голове.

Ник!

Какое до боли знакомое имя! Ну да, я же произносила его во сне! Николас, а сокращённо — Ник. Кого же так звали? Моего мужа? Скорее всего… Кто, кроме него мог ещё так проявить заботу обо мне, покупая продукты сумками, и кому я должны была родить ребёнка? Не отцу же… Он бы так и сказал: «Крепкого, здорового внука». Кстати, а как зовут моего папу? Ведь я так его об этом и не спросила…

Он остановился, когда я назвала его Николасом…

Нет… по-моему, он говорил…, как-то иначе… Или нет? Почему я не могу вспомнить? Неужели опять амнезия? По-моему, он всё-таки говорил… Но… я, я… ОПЯТЬ забыла его имя… Не может быть…

— Сегодня вы какая-то загадочная, — усмехнулась Полли. — Наверное, ждёте, не дождётесь, когда приедет ваш отец?

— Наверное, — вздохнула я.

— Приедет, приедет, — напустив на себя важный вид, — успокоила меня сиделка. — Если пообещал, то сделает. Наверняка, вчера у него было много дел…

Она неожиданно умолкла. Поймав её взгляд, я увидела, что она с изумлением смотрит на груду цветных пакетов и диковинных баночек.

— Кстати, я прошу вас составить мне компанию, — я указала рукой на продукты. — Поверьте, это — от чистого сердца.

— Нет, что вы, что вы! — она замахала руками. — Я уже завтракала, да и нам не положено! Нет, нет! Вы кушайте на здоровье, вам же надо поправляться!

— Полли! — я встала с кровати, твёрдым шагом приблизилась к ней и крепко взяла под локоть. — Я приглашаю вас ещё раз позавтракать, на этот раз со мной! И прошу мне не отказывать, иначе я расстроюсь, и у меня поднимется давление!

Не обращая внимания на протесты, я подвела её к кровати, усадила на стул, а сама уселась напротив.

— По-моему, это сок, — предположила я, беря увесистый бумажный пакет. — Да, точно, вот и апельсин нарисован.

Я потянулась за пластиковыми стаканами.

— Начнём с него. И прошу вас, Полли, не смейте мне возражать.

— Я уже не возражаю, — женщина скромно улыбнулась. — Ваш папа, похоже, вас очень любит, смотрите, сколько он вам всего накупил! И причём, это стоит немалых денег, сразу видно, что приобреталось в дорогом магазине…

— В дорогом магазине? — подозрительно переспросила я.

— Ну, что в недешёвом, это точно, — поправилась Полли. — Поверьте, я крайне редко, но всё-таки захожу туда. Мало ли, гости или ещё что-нибудь…

— А где вы обычно покупаете продукты?

— Самый приемлемый для меня вариант — это уличные торговцы. У них намного дешевле, а с некоторыми даже можно поторговаться.

— Ник, — задумчиво произнесла я. — Он тратил на продукты слишком много денег… Значит, он тоже покупал их в дорогих магазинах…

Что это такое? Совпадение?

Нет, это просто смешно. Мало ли людей отовариваются в шикарных супермаркетах? Взять хотя бы моего отца… Судя по одежде — он не бедный человек… Хотя… Откуда у учёного столько денег, он же не бизнесмен… Правда, он сам говорил, что его эксперименты неплохо финансировались… Ерунда какая-то… Я становлюсь чересчур подозрительной. Это почти что годовалая болезнь даёт знать о себе…

— Что вы сказали? — участливо спросила Полли.

— Так, — я тоскливо посмотрела в окно. Начинался дождь. — Просто мысли вслух.

— Наверное, это грустные мысли?

— Скорее всего, да.

— Ну, не стоит отчаиваться, Джина. Жизнь постепенно налаживается, скоро уже приедет ваш отец, посидите, поговорите…

— Кстати, который час?

— Половина одиннадцатого.

— Странно. Скоро обеденный перерыв, а его всё нет…

— Но он же — мужчина деловой, следовательно, занятый. Я думаю, как освободится, сразу же появится здесь.

Какие у него могут быть дела в нашем времени?

— Да, конечно, конечно…

Мы сделали бутерброды, и какое-то время сосредоточенно жевали.

— Полли, — я нарушила затянувшееся молчание. — Вы случайно не знаете, как зовут моего отца?

— Случайно… нет, — рука женщины с надкушенным канапе остановилась на полпути ко рту. — Ой, правда, я не знаю… Мне сразу представили его, как вашего папу…

— Мм-да-а, — только и смогла произнести я.

— Да вы не волнуйтесь так, — Полли отложила в сторону недоеденный бутерброд и поднялась со стула. Очевидно, выражение моего лица в тот момент сильно изменилось. — Я сейчас сбегаю вниз, на «ресепшн» и все узнаю!

— Не стоит беспокоиться, Полли, — я вяло улыбнулась и махнула рукой. — Это я так, к слову спросила…

— Никакое это не беспокойство, — упрямо заявила женщина. — Честно говоря, мне и самой интересно!

Она смахнула с халата галетные крошки и выскользнула за дверь. Я понимала, что теперь её уже не остановить.

Странно, подумала я.

Как все это, однако, странно. Человек приходит сюда не в первый раз, и никто не удосуживается спросить его имя. Тем более, вся больница знает о том, что со мной случилось и сколько времени я здесь нахожусь… Может быть, опять совпадение? Глупое, ничтожное совпадение… Просто Полли об этом никто ни сказал… В принципе, кто она такая?

Обычная сиделка.

Нет, врачи наверняка знают многое о моем отце. И как его зовут, и…

Щёлкнул дверной замок. В палату протиснулась запыхавшаяся, слегка бледная Полли. Отдуваясь, она уселась на табурет передо мной.

— Довольно странная история, — сказала она, переведя дух и отхлебнув сока. — На «ресепшене» на этого человека нет никаких данных. Это меня больше всего и поразило — все пропуска выписывают они. Оставался ещё один вариант — ваш отец договорился напрямую с нашим главным. Естественно, тот мне ничего не сказал, на эту тему он даже не стал бы со мной разговаривать. Но я знаю его секретаршу Марту много лет. Поэтому я пошла прямо к ней и без всяких обиняков спросила… о вашем отце.

— И?.. — у меня перехватило дыхание.

— Самое интересное, что она тоже не знает его фамилию, она… В общем, она слышала только его имя, да и то, можно сказать, мимоходом…

— Имя! — утробно простонала я. — Как его имя?