Поместье Даунтон. Хозяйка - Маргарет Йорк

– Скучными делами в банке и в других конторах.

– Какими? – снова спросила мужа Кора.

– Разными.

Не дождавшись ответа, Кора попыталась вынудить Роберта поговорить с ней серьезно сама.

– Роберт, наверное, мистер Невилл прав, нам стоит подумать над тем, чтобы завести в Даунтоне какое-то хозяйство помимо тех, что есть у фермеров?

Скажи она это в другом месте и в другое время, Роберт, возможно, прислушался, но одно упоминание Генри Невилла словно заткнуло ватой его уши и заставило возразить:

– Кора, во-первых, мистер Невилл еще мало знаком с реалиями нашей жизни. Все вокруг сдают земли в аренду много десятилетий и даже столетия. Наверняка, если бы было выгодно развивать какое-то хозяйство, это давно сделали.

– Не всегда то, к чему привыкли, лучше и выгодней.

Оба старались, чтобы их речь звучала как можно мягче, не хотелось обижать друг друга.

– Я не уверен.

Пару мгновений они молчали, потом Кора поинтересовалась:

– А во-вторых?

– Во-вторых, я предпочел бы решать сам, что делать и чего не делать в Даунтоне, не прибегая к советам мистера Невилла, еще вчера жившего по другую сторону Атлантики. И тебе не советую прислушиваться. Кстати, куда ты пойдешь завтра?

– В магазины, нужно купить ленты, нитки, пуговицы и кое-что еще. Этим мне дозволено заниматься и интересоваться?

– Кора, ты зря обижаешься. Стоит признать реалии страны, в которой живешь. Я плохо знаком с ситуацией в Америке, но полагаю, что и там не приветствуется, если молодая женщина, да еще и ожидающая ребенка, занимается мужскими делами или планирует создание фермерских хозяйств.

В этот момент в гостиную вошел Томас с запиской на подносе:

– Это вам, миледи.

Кора взяла записку, под внимательным взглядом мужа распечатала и, быстро пробежав глазами, швырнула в огонь камина.

– От кого это?

Коре стоило труда скрыть истинные мысли, но сказалось влияние леди Вайолет – она сумела, лишь пожав плечами:

– Сообщили, что одного вида рододендрона не будет. Роберт, я полагала, что, делая что-то в Даунтоне, помогаю тебе. Если это тебе мешает, извини…

Если бы не эта фраза Коры, произнесенная обиженным тоном, Роберт обязательно обратил внимание на то, что догорающая записка не на фирменном бланке цветочной выставки.…

– Мне не мешает ничто из твоих действий в Даунтоне, пока они находятся в определенных границах.

– Каких, Роберт? Парк? Сад? Дауэрхаус?

– Разве этого мало для молодой леди? К чему вмешиваться в дела управляющего?

Кора вдруг повернулась к мужу всем корпусом:

– У меня четверо слуг, два нанятых садовника и еще шестеро работников. Дауэрхаус отремонтирован, парк во многом облагорожен, и я ни разу не обращалась за помощью ни к тебе, ни к мистеру Симпсону. Роберт, я оплачиваю все свои счета, веду дела с банком, где никто не считает меня неспособной молодой леди. И если бы ты позволил, я бы сама организовала новое хозяйство в Даунтоне на тех землях, которые не сдаются в аренду.

– Только этого не хватало! Снова ты о мистере Симпсоне и бредовых идеях мистера Невилла?

– Роберт, сдай мне земли в аренду! Как обычному арендатору.

– Чтобы вы с мистером Невиллом поставили под боком у Даунтонхауса коровник или, того хуже, свинарник? Кора, достаточно разговоров о фермерстве и делах управляющего. Подумай о своем здоровье, ведь ты не одна. Прошу тебя.

– Да, конечно, Роберт.

Она ответила спокойно, но муж почувствовал внутри ее стальную пружину. Если такая распрямится, произойдет нечто ужасное…

Разговор не получился, каждый остался при своем.

На следующий день Роберт с утра отправился по делам, как и Кора в сопровождении Анны.

Нет, они не пошли в магазины дамских мелочей, вернее, пошли, но не сразу. Сначала предстояла встреча – вчерашняя записка, конечно же, была не о рододендронах.

– Анна, ты не должна выдать меня. Это не любовное свидание и не навредит графу или Даунтону. Если кому и навредит, то только мистеру Симпсону.

– Да, миледи, – удивилась горничная.

– Не говори об этой встрече никому, даже Томасу, прошу тебя. Особенно Томасу. Ты будешь присутствовать и услышишь все, чтобы не возникло сомнений в моей честности, но графу мне будет трудно объяснить свои действия до определенного времени, потому пока лучше молчать.

Они отправились на Стрэнд-стрит, где Анна с изумлением прочитала на углу с Катрин-стрит вывеску: «Континентальное сыскное бюро».

– Вы намерены кого-то разыскать, миледи?

– Я намерена вывести мистера Симпсона на чистую воду!

В бюро их встретили и тут же проводили в отдельную комнату, чтобы даже случайный посетитель не увидел графиню Грэнтэм. На Коре была шляпка с вуалью, но осторожность все равно не мешала.

В комнате их уже ждал солидный прилично одетый мужчина, с первого взгляда внушивший обеим женщинам доверие. Провожатый указал на него:

– Позвольте представить вам мистера Карсона. Именно он будет изображать покупателя рояля. Конечно, если вы, миледи, согласны.

– Здравствуйте, мистер Карсон. Я рада, что вы решили помочь. Об оплате договорились?

– Да, мистер Бишоп все оговорил, миледи.

Вмешался человек, который встречал их в конторе:

– Миледи, как только они обо всем договорятся и назначат время передачи денег, мы известим мистера Бишопа телеграммой о болезни его родственника. После получения этой телеграммы постарайтесь не позволить мистеру Симпсону уехать из Даунтона. Это все, о чем мы просим.

Уже на Стрэнд-стрит Ана осторожно поинтересовалась у Коры:

– Этот мистер Карсон должен помочь разоблачить мистера Симпсона?

– Да, Анна. Как он тебе?

– Весьма солидный мужчина. А в чем там дело? Ой, простите, миледи, я сую нос не в свои дела.

– Мистер Симпсон купил рояль на деньги графа и теперь пытается его продать, чтобы выручить немалые средства. Мистер Карсон – подставной покупатель. Пойдем посмотрим ленты, мне и правда нужно многое купить и вернуться домой к обеду, чтобы не вызвать подозрений у мужа.

– А почему обо всем нельзя говорить графу?

– Он не верит в виновность мистера Симпсона, но обещал уволить его, если я представлю веские доказательства.

– По-моему, в Даунтоне все были бы рады увольнению мистера Симпсона. Даже его милость.

– Но его милость не желает ничего слышать о вине управляющего. Все, больше не говорим об этом. И ни слова даже Томасу!

– Да, миледи.