Флеш Рояль. Соната для Бетховена - Тала Тоцка

Динка подышала на стекло и начала выводить пальцем узоры. Всего за пять месяцев Максим пробил себе дорогу наверх, и теперь он почти у трона. И уже целых пять месяцев живет в своем маленьком мирке его сын. Динка улыбнулась и посмотрела на свой небольшой выпирающий живот. Она искренне недоумевала, почему возраст человека принято считать с момента появления на свет. На ее взгляд, очень несправедливо были оставлены без внимания месяцы развития младенцев в животе у их мам.

Когда Дина узнала, что у нее будет сын, совсем не удивилась, у таких как Максим и должны рождаться сыновья. У них с Марго наверняка будет целая футбольная команда. А вот у Тимура первой родится девочка с карими глазами и темными ресницами, только вряд ли к этому сама Динка будет иметь отношение…

И глядя на сыплющийся с неба снег, ей впервые пришла мысль: «Интересно, а как Максим отреагировал бы, если бы узнал о ребенке?» Удивился, конечно же. А может, расстроился, зачем ему ребенок на стороне, у него теперь своя семья, где можно рожать сколько влезет. Возможно, Марго тоже беременная, ей ведь даже спросить не у кого.

Захотелось выйти, погулять под снегом, но если она пойдет сама, за ней потащатся охранники, а Тимур… Тимур не пойдет с ней гулять, ей даже в голову не могло прийти его попросить, слишком изменились их отношения. Есть такое в математике, обратная пропорциональность. Вот и у них так, чем больше становилась заметнее ее беременность, тем холоднее относился к ней муж.

Он еще несколько раз по всякому поводу предлагал ей избавиться от ребенка, а когда у нее началось кровотечение — на самом деле ничего особенного, Ксюхин доктор быстро все отрегулировал небольшими дозами гормональных таблеток, — на горизонте объявилась свекровь.

Динка не ошиблась, Надежда Сергеевна была категорически против их брака и с порога заявила об этом. Мало того, наверняка сработала материнская интуиция, она сразу заподозрила, что ребенок не Тимура, знала ведь, что Дина встречалась с Максимом, дернула того нелегкая обратиться в свое время за помощью. И теперь мать Тимура настаивала на прерывании беременности по медицинским показаниям, этическим соображениям и прочее, и прочее, а Динка молча слушала ее, глядя в потолок палаты, куда ее определили на сохранение. После того, как подключился лечащий доктор и заведующий отделения, что в два голоса начали описывать ужасы неблагополучной беременности с последствиями, Динка встала, сложила вещи и позвонила Ворону.

Сергей в палату пришел сразу с главврачом, причем похоже было, что главврача он чуть ли не притащил за шиворот, тут же выяснилось, что произошло небольшое недоразумение, критических показаний к прерыванию на самом деле нет, но муж и свекровь очень переживают за Дину, дело молодое, раз сейчас так все неудачно складывается, лучше потом заново попробовать с новыми силами…

Ворон отвез Динку в консультацию, где работала Машина подруга со всеми результатами обследования — главврач лично сложил в папочку, и руки у него тряслись почему-то. Тимур отмалчивался, в сговоре он вроде и не участвовал, но и с матерью ругаться не стал.

Они больше не спали вместе. Сначала по врачебным предписаниям, затем Тимур стал уходить в другую комнату под предлогом того, что боится толкнуть ее или придавить, а потому плохо спит ночью и не высыпается. Но в мире существовал один-единственный человек, способный задавить Динку вместе с ребенком, который забрасывал на нее ноги и наваливался сверху как упавший после землетрясения дом. А Тимур мог всю ночь проспать в одной позе, уложив ее голову себе на плечо.

Динка сморгнула, и на руки слетели капли, будто снежинки растаяли. В одну из его командировок она сама перебралась назад в свою комнату. Муж потом долго уговаривал ее, она видела, как он в самом деле раскаивается, но лишь потому, что был нормальным парнем и понимал, вести так себя с беременной женой не хорошо, но и поделать с собой ничего не мог. Самое поразительное, что при этом Тимур продолжал ее любить, только вот не его ребенок стал непреодолимой преградой, и чем больше рос живот, тем шире становилась между ними пропасть.

— Если бы это только был не он! — как-то в сердцах выкрикнул Тимур, когда Динка пыталась еще с ним поговорить и найти выход, который устроил бы всех. Ей только поначалу было больно, совсем немного, уж слишком стремительно начались у них близкие отношения, и так же стремительно они закончились.

— Ты родишь, и все станет как прежде, Диночка, вот увидишь, ну прости меня, — шептал он, изо всех сил пытаясь справиться с собой. Но она знала, что как прежде ничего не будет. И не хотела.

Максим предложил Тимуру долю в строительном холдинге Чайковских, который формально возглавляла Маргарита, а реально там рулил сам Домин. Новый, зарождающийся мир большого бизнеса неохотно принимал молодую, пусть даже очень способную женщину, при этом Домина даже с его репутацией там восприняли с гораздо большим энтузиазмом. А может, как раз именно благодаря репутации. Ему нужны были рядом надежные люди, а связку Горец-Тамерлан в родном городе до сих пор вспоминали с придыханием, поэтому предложение, которое он сделал Тимуру, вряд ли кого-то удивило.

Теперь муж пропадал в столице, а Динка с грустной улыбкой вспоминала его уничижительные речи в адрес меркантильного Домина. Мужчины все одинаковы, власть и деньги творят чудеса даже с самыми ярыми «комсомольцами», как когда-то называл Тимура Максим, и осуждать их за это было как минимум странно. Живи Тимур и Максим в прошлые века, они вполне могли стать талантливыми полководцами, завоевывать страны и континенты, почему же сегодня не воспользоваться случаем и не взлететь на гребне волны перемен, происходящих в стране? Глупо хоронить свои таланты, они просто правильно расставили приоритеты.

Вот только если бы Динка сейчас ждала девочку с шоколадными глазами, наверное, она бы была у Тимура в большем приоритете, чем бизнес с Доминым. Он тогда бы носил ее на руках, как носит на руках Сережа свою раздобревшую и похожую на хомячка беременную Ирку и, наверное, Максим свою Маргариту.

В столицу ее привез Ворон, они с Иркой ехали на заднем сидении, а Сергей рассказывал им о завоеваниях и победах Домина так, словно Динка никогда не имела к нему никакого отношения. Она и сама начинала верить в это, разве что потихоньку растущий живот изредка напоминал о ее несостоявшейся любви. И одной, и второй.

Ворон сразу ее простил, как только узнал о беременности, а Динка попросила его никому не говорить, как бы примета плохая. Воронов удивился, но расспрашивать не стал, он, как и все окружающие, был уверен, что у них с Тимуром дружная, любящая семья. И еще Сережа с каким-то особым трепетом и умилением относился ко всем беременным, наблюдать за здоровенным Вороном, преданно заглядывающему в глаза жене, было одно удовольствие. Он и Тимуру пытался втолковать.

— Да ты только посмотри, какие они прикольные! Мне обалдеть как нравится, по мне так пусть она все время беременная ходит.

«От тебя беременная», — читала Динка в холодных глазах Тимура и отворачивалась.

— Дина, ты помнишь, что тебе на четыре в салон? — Тимур заглянул в комнату. Эту квартиру в столице он снимал. Новый высотный дом, где у него была запланирована квартира на двести квадратов, только начал строиться.