Невозможно расстаться - Кенди Шеперд

Подойдя к кухне, Эшли почувствовала аромат кофе и шипение пара в кофемашине. Остановившись на пороге, Эшли увидела Лукаса, который сидел за столом спиной к ней. Перед ним стоял ноутбук и чашка с кофе. Он тоже был одет в домашний халат до колена, открывающий загорелые сильные икры, покрытые темными волосками.

Эшли внезапно ощутила порыв подойти, обнять Лукаса, уткнуться носом ему в шею, поцеловать и сказать: «Какой восхитительный бал был вчера! Мне так понравилось танцевать с тобой! И ты так классно выглядел!» Словно он и в самом деле был ее женихом. Но нельзя говорить об этом. И о бале тоже. Не то придется признаться и в тех чувствах, которые разбудил в ней танец в объятиях Лукаса.

Эшли замерла, размышляя, не удалиться ли на цыпочках обратно наверх. Но она никогда не бежала от сложных ситуаций, если не считать побега со злосчастной свадьбы.

Вспомнилось молчание, царившее в лимузине по дороге в Челси, и то, как Лукас буркнул лишь «Спокойной ночи», когда они вернулись домой.

– Доброе утро! – Эшли попыталась произнести эти слова весело, но голос предательски охрип. – Угостишь меня кофе?

– Конечно.

Лукас собрался встать из-за стола, но она его остановила:

– Сиди. Я сама.

Дыхание перехватило от того, каким красавцем выглядел Лукас с взъерошенными волосами, спадающими на лоб, и с темной щетиной на подбородке.

Эшли приготовила себе кофе в полной тишине и села за стол, держа в руках кружку.

– Не ожидала найти тебя тут. Я думала, ты уже уехал по делам.

– Сегодня суббота, – проворчал он.

Может, Лукас страдает похмельем после вчерашнего? Но он выпил всего два-три бокала вина.

– Ах да, точно!

В последние дни все происходящее казалось Эшли настолько нереальным, что она потеряла счет времени.

– Но если сегодня суббота, то почему ты работаешь?

Наконец он оторвал взгляд от монитора. Халат Лукаса распахнулся, и Эшли, покраснев, отвела глаза в сторону, невольно вспомнив, как приятно было вчера прижиматься к этой груди во время танца.

Слишком поздно до Эшли дошло, что обстановка слишком интимная: они сидят полуодетые на кухне, попивая утренний кофе. Надо бы пойти наверх и переодеться. У нее-то под халатом надеты шорты и футболка, а вот есть ли на Лукасе что-то кроме халата неизвестно. Ведь и ноги, и грудь у него голые.

Между тем он ответил:

– Я работаю в субботу, потому что я работаю всегда. Кстати, почему ты решила, что я занят именно работой? А вдруг я играю в шахматы по сети или читаю новостные сайты?

– Уж слишком у тебя сосредоточенное лицо. Такое бывает только за работой. Что-то случилось? Возникли проблемы с Тиной?

Лукас кинул на собеседницу сердитый взгляд:

– Когда руководишь такой крупной компанией, как моя, проблемы приходится решать круглые сутки семь дней в неделю.

– Но ведь у тебя не остается времени на личную жизнь.

– Моя жизнь – это моя работа. Я ведь уже говорил. Для меня каждый день – рабочий.

– Даже Рождество?

– Почему нет? Этот день такой же, как остальные.

Эшли ахнула:

– Ты это серьезно?

В ее семье такие слова прозвучали бы словно ересь.

– Абсолютно серьезно. В Греции Рождество такой же большой праздник, как и в Англии. Но не для меня. Мои родители не религиозны, и для них Рождество – лишь повод для очередной вечеринки. Они обмениваются дорогими подарками, но при этом не испытывают друг к другу искренних чувств.

– Это плохо! Так было даже в твоем детстве?

– Моя няня-англичанка очень хорошо ко мне относилась, но на Рождество она всегда уезжала домой. Я всякий раз умолял ее взять меня с собой. Однажды родители позволили мне с ней поехать и…

– Они отпустили маленького мальчика в чужую страну с малознакомым человеком?!

– Это родители скорее были для меня незнакомцами, а няня была для меня более близким человеком, чем отец и мать. Они тогда собирались отправиться в круиз, и я бы им помешал. То Рождество я встретил с семьей моей няни в обычном домике в пригороде Бирмингема. Жаль, что такого больше не повторится. Это было лучшее Рождество в моей жизни.

Эшли ошеломленно представила себе маленького темноволосого мальчика с грустными карими глазами, который не нужен собственным родителям на Рождество. Но Лукасу конечно же не понравится, что она его жалеет.

– У нас в семье этот праздник всегда отмечают с размахом. Обязательно с рождественской елью, подарками, вкусным ужином. Ведь мой отец – англичанин, а потому мы соблюдаем все рождественские традиции, пусть даже приходится отмечать Рождество летом.

– Летом? Не очень хорошая идея.

– Да уж, тем более в австралийской жаре. Я дважды встречала Рождество в Манчестере, и это было волшебно. Но и летом его можно неплохо справить. У нас есть бассейн. Обычно мы накрываем стол на открытом воздухе и угощаемся праздничными блюдами, одновременно купаясь в бассейне.

– Похоже, ты любишь своих родных, – произнес Лукас с тоскливой ноткой в голосе, и сердце Эшли сжалось.

– Да.

– Так почему ты торчишь в Лондоне, не желая возвращаться домой?

К чему рассказывать о том, как Дэн обаял всех ее родных так, что те перешли на его сторону? Лукас, скорее всего, сочтет ее рассказ скучным. Эшли решила отделаться кратким ответом:

– Потому что я хочу сполна насладиться английским Рождеством. Хорошо бы еще оно было снежным.

– В Лондоне нечасто идет снег в конце декабря, – бесцветным голосом ответил Лукас.

Неужели печальный опыт детства убил в нем способность радоваться Рождеству? Теперь уже Эшли стало жаль и взрослого Лукаса. Он заслуживает лучшего. Вот бы стать тем человеком, который сможет подарить ему счастье и радость, прогнать темные тени прошлого!

– Что ж, надеюсь мне повезет, и в этом году снег на Рождество все-таки выпадет. – Она встала из-за стола. – Давай я приготовлю тебе завтрак!

– Не нужно, спасибо. – Лукас указал на чашку с кофе. – Это все, что мне нужно.

Все его слова и нежелание отрывать взгляд от монитора говорили о том, что больше нет смысла ломать комедию, изображая влюбленных. Эшли понимала, что следует взять какой-нибудь еды из холодильника и позавтракать у себя в комнате. Но им с Лукасом осталось провести вместе так мало часов, и она не собиралась тратить их зря. Даже невзирая на то, что он всем своим видом словно говорил: «Оставь меня в покое».

– Я приготовлю себе тост.

– Тостер там… – Он запнулся. – Я и забыл: ты ведь лучше меня знаешь, что где лежит на этой кухне.

– Э-э-э… Да.

Эшли все еще съеживалась при каждом напоминании о своем проступке.