Солнечная девушка - Аврил Тремейн

Солнышко коснулась его руки. Лео как-то странно посмотрел на нее и убрал руку Солнышка.

– Я рассказываю не для того, чтобы ты меня пожалела, а чтобы поняла: все могло сложиться намного хуже. Нас не насиловали. Не били, по крайней мере Калеба. Да и меня не часто и не сильно. Просто мы были никому не нужны. Как большая ошибка, с которой ничего не поделаешь, поэтому остается только забыть о ней. Я быстро повзрослел, пришлось. И сделал вывод, что не должен позволять себе вольностей. Я завожу знакомства, только если они мне полезны. Не останавливаюсь, чтобы полюбоваться на деревья или понюхать розы. Иду вперед, не потакая себе. Единственное исключение – мотоцикл.

– Значит, мы не договоримся, да? – Солнышко проглотила стоявший в горле ком. – Потому что ты заслужил иметь игрушку, и именно ее я не в состоянии вынести. – Она встала с кровати, быстро надела кимоно, повернулась к Лео. – Значит, нам придется остановиться на двух.

– Что? Два часа?

– Два раза вместо четырех. Я говорю про свидания.

– Почему?

– Почему? Да я уже сейчас нервничаю от одной мысли, что ты ездишь на мотоцикле. Дальше будет хуже, если мы будем продолжать заниматься этим.

– Этим?

– Сексом. Я ошиблась, что все это начала, мне и платить. Накинулась на тебя, а ведь ты не хотел. Вина полностью на мне.

– Если говорить о том, кто виноват, сегодня я сам сюда пришел.

Солнышко запахнула полы кимоно, озираясь в поисках пояса.

– Ладно, давай с этим покончим.

– Иди ко мне, Солнышко, и мы об этом поговорим.

– Постель не лучшее место для разговора.

– Мы договорились о четырех свиданиях.

– Не больше четырех! Это существенно. Не больше. До сих пор я еще ни разу не доходила до четырех. Обычно не больше двух! Теперь ты видишь почему. Я слишком эмоциональна.

– Давай заключим сделку.

– Какую? – Она смотрела с подозрением. С большим подозрением.

– Я откажусь от мотоцикла после четвертого свидания. Или после того, как ты изменишь имя на Эллин. Если это случится раньше.

– Странная сделка.

– Неужели? Я предлагаю отказаться от части моего прошлого, которого у меня на самом деле никогда не было, от мотоцикла. Взамен ты сделаешь то, чего не смогла сделать за последние два года, вырвешься из-под власти сестры.

– Она не имеет надо мной власти.

– Если бы так, не существовало и правила четырех свиданий. В общем, мой мотоцикл за право зайти так далеко, как не заходил еще ни один мужчина.

– Нет.

– Тогда выбери другой вариант, смени имя. Ты говорила, что вы придумали это, чтобы двигаться дальше. Так сделай это, Солнышко. Выбирай или то, или другое.

– Я не знаю. – В ее голосе слышалось отчаяние.

– Я дам тебе время подумать. Но не очень много. На случай, если ты еще недостаточно хорошо поняла, с кем имеешь дело, я не стану ждать, чтобы взять то, чего мне хочется. Просто возьму. Даже если придется украсть.

– На самом деле ты меня не хочешь.

– Это как с бессмертием лобстера, никто не знает. Вот дойдем до цифры четыре и посмотрим.

– Ты же не можешь украсть меня.

– Не зарекайся, дорогуша. Я всю жизнь живу, как мне хочется, и могу получить от тебя то, о чем ты сама не знаешь.

Солнышко нашла пояс и подхватила его с пола.

– На это я даже отвечать не стану.

Лео улыбнулся и натянул сапоги. Она попыталась завязать пояс, но пальцы не слушались. Внезапно руки Лео, оказавшись у нее на талии, быстро и ловко справились с задачей.

– Спасибо, – сухо поблагодарила она, отбросив назад волосы. – Увидимся. – И проводила его до двери. – Так! Я пошлю тебе имейл о том, в чем пойду на свадьбу. А потом… Ну…

– А потом, ну? – Лео выглядел каким-то слишком беспечным для человека, ждавшего ответа, который мог быть, нет, наверняка будет не в его пользу. Наклонившись, он быстро поцеловал ее в губы. Она отскочила, будто он ее ударил.

– Это всего лишь украденный поцелуй, Солнышко. Подумай.

Вернувшись в постель, она еще долго смотрела в темноту. Лео готов отдать свой мотоцикл. Вдруг возник образ Лунности. Как она смеялась, когда они уходили с той вечеринки. Как с диким криком завела мотоцикл. Как рванула с места, увозя Солнышко.

А потом темнота. И то чувство, когда она очнулась в больнице и без слов поняла, что Лунности больше нет. Она больше ни за что не хотела снова ощутить эту опустошающую боль. Лео не понимает, что с ней будет, если с ним что-нибудь случится. Разве это не говорило обо всем? Они знакомы всего неделю, а она уже переживает за него.

Дилемма! Она может заставить его бросить мотоцикл, если переспит еще два раза. Но если так, она слишком сблизится с ним. Это опасно. Она не может так рисковать.

Или?

Она сменит имя. И что? Возможно, это поможет смириться со смертью Лунности. А возможно, это предательство. Идти вперед, когда Лунность уже не может. Но разве во главе угла не его безопасность?

Солнышко вылезла из постели и, набросив кимоно, побежала в кабинет. Там на ярко-синем письменном столе ее сестра. Которая хотела, чтобы ее пепел развеяли на берегу океана в полнолуние. Вместо этого она оставалась в красивой урне, окрашенной во все цвета радуги. Но урна, даже очень красивая, не океан. А Лунность принадлежит океану.

Лео смотрел в темноту и думал о том, какое удовольствие может доставить простое прикосновение. Чтобы понять, в чем его проблема, не надо быть психологом. Родители никогда не прикасались к нему так, как прикасались к своим детям другие родители. У них были более важные дела, чем дарить своему сыну любовь, которой он так жаждал. Колоться. Курить крэк. Вдыхать метамфетамин.

У Калеба все иначе. Лео постарался. Заботился о младшем брате, защищал, ставя его нужды выше собственных. Калеб вырос не таким подозрительным и замкнутым, как он. Брат вызывал у людей симпатию и любовь. Лео притягивал таких, как Натали, которые хотели воспользоваться его известностью, а его отчужденность только возбуждала.

Солнышко говорила, что он сделал неправильный выбор. А если он выбирал правильно, и получал именно то, чего заслуживал? Солнышко Смарт он не выбирал. Она не хотела, чтобы ее кто-то выбрал. Тогда почему он предложил мотоцикл в обмен на нее? Загадка.

Что случится, если он больше не будет с ней спать, а она всю оставшуюся жизнь будет оплакивать сестру? Он стукнул кулаком по подушке и заставил себя закрыть глаза.

И тут же увидел ее, предупреждающую о своих шрамах. Такую красивую. И такую же израненную жизнью, как и он. Правда, в отличие от него, совсем не желающую расставаться со своими ранами. Лео снова открыл глаза, ударив подушку.