На карнавале чувств - Кэт Кэнтрелл

– Ты не знаешь, Винченцо сегодня дома?

Она пожала плечами:

– Наверное. Когда я мыла тарелки после завтрака, я видела, как он вернулся домой, так что думаю, он еще даже не проснулся, а что?

– Мне должны кое-что привезти. Это сюрприз. Я бы хотел, чтобы ты у него часок погостила. Только не подглядывай.

– Сюрприз? Для меня? А что это?

Улыбнувшись, Мэтт покачал головой.

– Скоро ты сама все увидишь. Позвони Винченцо.

Когда Эванджелина добралась до соседнего палаццо, ее встретил не проспавшийся после вчерашней попойки Винченцо, даже не пытавшийся изобразить радушие.

– Детка, в раю что-то не заладилось?

Они познакомились пару лет назад и никогда не были особенно близки. Их объединяла лишь любовь к пышным вечеринкам и яркому обществу.

– Ты про нас с Мэттом? У нас все замечательно, просто он решил сделать мне сюрприз.

– Неужто обручальное кольцо?

На автомате Эванджелина начала все отрицать, но потом резко похолодела.

А что, если это действительно оно?

Но нет. Конечно же нет. О чем это она? Эта венецианская история по определению не может быть долговечной.

Эванджелина задумчиво взглянула на собственную руку, на которой не красовалось ни одной драгоценности с тех пор, как она выбросила кольцо Рори. Глупости. Мэтт ищет дорогу домой, а не новую жену.

– Как скажешь. – Винченцо беззаботно пожал плечами. – Не забудь запереть дверь, когда будешь уходить.

Оставшись одна, Эванджелина всерьез задумалась, что она скажет, если Мэтт и вправду опустится на одно колено и объявит, что готов оставить Эмбер в прошлом.

Но он этого не сделает. Ведь тогда ей придется сказать «нет», и их скоротечная сказка сразу же закончится. Брак. Разве можно представить нечто еще больше ей не подходящее?

И все оставшееся время до звонка Мэтта она безжалостно изводила себя этими мыслями, но стоило ей только переступить порог родного палаццо, как она едва не упала на колени.

– Бог ты мой!

За время ее отсутствия гостиную украсило блестящее черное пианино. А рядом с ним замер и сам Мэтт.

У Эванджелины перехватило дыхание.

– Возможно, это немножко самонадеянно с моей стороны, но мне показалось, что тебе захочется на нем поиграть. Тем более что гулять оказалось не так уж и весело.

Эва почувствовала, как ее пальцы сами собой прошлись по воздуху. После операции она еще ни разу не садилась за инструмент. Даже не хотела.

– Спасибо. Это… очень любезно с твоей стороны.

Мэтт слегка приподнял брови.

– Всегда пожалуйста. Но у тебя такой ошеломленный вид. Я все испортил?

Она яростно помотала головой:

– Мне еще никогда не дарили такого продуманного подарка.

– Ладно, как скажешь. – Мэтт крепко ее обнял. – Будем считать, что теперь у нас в комнате поселился броненосец?

Эва нервно рассмеялась.

– Как ты догадался?

– У тебя всегда такой закрытый вид, когда ты зовешь на помощь броненосца.

– Я не хочу играть. – Эти слова вырвались сами собой, но Эванджелина не жалела. В конце концов, своей чуткостью и отзывчивостью Мэтт заслужил правду.

– А ты и не обязана. Я всегда могу его вернуть. – Прежде чем отстраниться, Мэтт прижал ее к себе еще крепче. – Давай я прямо сейчас вызову грузчиков.

– Нет. – Она явно специально это сказала. Но так даже лучше. – Я неправильно сказала. Я не могу играть.

– Забыла как?

– Нет, но теперь музыка мне как соль на свежую рану.

– Тогда я точно все испортил. И даже хуже. Извини, я не знал, что так получится. Я думал… что, играя, ты обретешь гармонию и умиротворение. Ну, или нечто вроде того.

Эванджелина вдруг вспомнила, как скрашивала одинокое детство игрой на старом подаренном матерью пианино. Предполагалось, что, играя на нем, она сможет добиться богатства и славы, но для Эванджелины этот подарок стал настоящим чудом. Объединяя его вместе с голосом, она научилось изливать свои чувства. И долгие годы инструмент оставался ее единственным верным другом.

И в отличие от нее самой в пианино до сих пор жила музыка. Но в палаццо Деинверно не действовали никакие законы, и теперь они с пианино могли мирно сосуществовать, не пытаясь вновь слиться в единое целое.

– Я и сама хочу найти умиротворение. Но почему-то не получается.

– Это вообще мало у кого получается.

Эванджелина всего лишь хотела сказать, что ей сложно играть, но Мэтт услышал в ее словах нечто большее, и, возможно, он прав. Но не до конца.

– Думаю, с тобой я сумею его отыскать.

– Тогда давай попробуем вместе.

– Что? Но ты же не умеешь играть.

Усевшись на банкетку, Мэтт усадил ее у себя между ног и накрыл ее пальцы своими.

– Так научи меня. Я всю жизнь слушал музыку, неужели ее настолько сложно исполнять?

Прижавшись спиной к Мэтту, она чувствовала, как бьется его сердце, а теплое дыхание щекотало ухо.

Так вот что такое безопасность… Мэтт стал для нее настоящим якорем в безбрежном океане жизни.

– Убери руки. Так ты ничему не научишься. Лучше просто слушай.

Эванджелина начала неторопливо играть «Мерцай, мерцай, маленькая звездочка». Клавиши послушно утопали под ее пальцами, а из-под крышки лились насыщенные ноты. В попытке подтолкнуть ее в верном направлении Мэтт, не задумываясь, выложил несколько тысяч долларов на отличное пианино.

И подарок пришелся весьма кстати.

Лишь бы Мэтт не начал на нее давить.

– Тебе не кажется, что даже для меня это слишком простая песенка? – прошептал он ей на ухо.

– Думаешь, что справишься? Тогда вперед.

Мэтт с готовностью положил руку на инструмент и вывел нечто больше похожее на вопли умирающего фламинго, чем на детскую песенку. Но почти все клавиши он выбирал правильно. Даже странно.

– Неплохо. Но до совершенства далеко.

– Покажи еще что-нибудь. – Он легонько подтолкнул ее подбородком. – И что-нибудь такое, что играют обеими руками.

Все еще слегка опасаясь, Эванджелина положила обе руки на инструмент и задвигала пальцами, с каждой секундой все больше вдохновляясь и вспоминая, как когда-то порхали ее пальцы по клавишам. А Мэтт все это время крепко прижимал ее к себе, словно чувствовал, как сильно он ей необходим.

– Это одна из твоих песен? – спросил он, когда она закончила и без сил повисла на нем.

– Первая, что я записала в студии. – Эванджелина вздохнула. – У меня пальцы устали.