Дочь мадам Бовари - Наталия Миронина

Берта слушала отца – она в душе была с ним согласна. Она не хотела оставаться на чужбине, а эта ее поездка была не более чем эксперимент.

Напоследок, перед самым отъездом отец с Бертой пошли погулять. Город, в котором они жили, округлыми улицами спускался к морю. Но когда казалось, что вот-вот выйдешь на берег и увидишь воду, перед тобой вдруг вырастали махины судов, которые, как правило, толпились у причалов самого большого западного порта. Берта не любила ходить в этот шумный, наполненный железным лязгом, угол города. «Это какое-то гулливерское место!» – говорила она отцу и тащила его в другую сторону, туда, где город заканчивался небольшими деревянными строениями, где начинали встречаться вычурные «ганзейские» дачки, построенные в начале двадцатого века, туда, где под ногами шуршал белый песок. Море здесь, проявляя снисходительность, подходило прямо к ногам и притворялось послушным. Берта с отцом обычно садились на толстую упавшую сосну, доставали бутерброды – колбаска на черном хлебе и сыр – на белом, неторопливо жевали и молча смотрели на море. В этот раз они не нарушили традицию – съели бутерброды, хотя голодны не были. Им казалось важным в эту прощальную прогулку сделать все как обычно. Помолчав, отец неожиданно сказал:

– Знаешь, никаких особых тайн нет. Просто еще очень тяжело говорить о некоторых вещах. Давай договоримся, что ты приедешь и мы подробно обо всем поговорим, ладно?

Берта вдруг почувствовала, что, если она сейчас будет настаивать, отец все расскажет. Ей показалось, что он даже ждет ее вопросов, что он хочет поговорить о том, что случилось много лет назад, и не знает, как начать разговор. Но она промолчала. Она побоялась, что воспоминания принесут отцу боль, она уедет и будет некому отвлечь его от этого непрошеного прошлого.

– Пап, я приеду, и мы с тобой обязательно обо всем поговорим. А пока расскажи мне, что в первую очередь надо посмотреть в Лондоне. Я ведь буду там всего ничего, пока документы оформлю. А потом придется ехать в Бат. Ведь сам колледж находится именно там.

Отец вдруг оживился и стал вспоминать свою давнюю командировку в Англию:

– Ты, главное, попробуй их десерт – «трайфл» называется. Это бисквит, залитый заварным кремом. Подается с клубникой.

Берта облегченно вздохнула – все хорошо, ее папа обожал поесть и поговорить о кулинарии…

Берта стала в очередь к паспортному контролю. Ступив на английскую землю, Берта искала Англию.

Но большие интернациональные пространства современных аэропортов сводят на нет все национальные особенности. Прямо перед ней в очереди буйствовали американские школьники. Все как один в нелепых, приспущенных на бедрах штанах и в огромных, словно снятых с мужской баскетбольной команды, футболках. Дородная тетка, видимо из сопровождающих, даже не пыталась с ними справиться. Только когда чей-то рык перекрывал гомон огромного Хитроу, она отвлекалась от своей маленькой книжки и делала замечание. Берту, уставшую за долгий перелет, раздражало все – и школьники, и медлительность персонала, и духота. Она вдруг вспомнила маленький, чистенький аэропорт, из которого вылетала ровно три часа назад. Вся процедура прощания с родной стороной заняла от силы полчаса. И это вместе со сдачей багажа. Правда, в этом месте ее ждала неприятность – половину книг пришлось оставить. Хорошо, что отец не уехал, а ждал, пока Берта закончит все формальности. Сейчас, когда она стояла в этой громкой очереди, ей вдруг стало жалко отца. Берте показалось, ему было страшно и грустно расставаться с ней, но виду он не подавал. Отец вообще не любил много разговаривать, даже во время их прогулок вдвоем он предпочитал молчать. Правда, Берта неудобства от этого не испытывала, ей было с ним хорошо. А что касается неразговорчивости, то, повзрослев, она вдруг поняла, что отец и по характеру замкнут, а семейные дела усугубили эту его особенность.

Наконец американские школьники вывалились на улицу. Берта получила из рук английского пограничника свой паспорт.

– Wellcome! We are glad to see you! – произнес он, улыбаясь и пытаясь еще раз прочесть ее имя.

Берта улыбнулась и вежливо ответила на отличном английском. Она любила учить языки и к концу школы хорошо разговаривала на английском, читала на немецком и приступила было к французскому. Но неожиданная идея поучиться в Англии планы немного изменила. Французский Берта отложила на потом, а сама с удвоенной энергией взялась за английский. Сейчас в незнакомой стране она не испытывала дискомфорта. Берта вышла в большие стеклянные двери, поставила на землю свою сумку и стала искать листочек с адресом отеля. В Лондоне она должна была отметиться в канцелярии учебного заведения, в которое ее приняли. «Я все сделаю и поеду в Бат. Но целые сутки Лондон в моем распоряжении!» Сердце екнуло от восторга, что она такая умная и независимая.

Канцелярия Международной юношеской литературной школы располагалась в доме, как две капли воды похожем на дом из рассказа Конан Дойля «Медные буки» – большой квадратный белый дом со следами дождей на фасаде. Очутившись у свежевыкрашенной темно-зеленой двери, Берта покрутила головой в поисках дверной ручки. Вот высокие ступеньки из красного кирпича, с проросшими зелеными травинками, вот ограда из колючих кустов боярышника, вот низкие окна и смешной почтовый ящик… Не было только дверной ручки, за которую полагалось ухватиться. Берта в замешательстве остановилась. «Интересно как у них все! В дом не попасть. Чудеса! Это даже не правостороннее движение!» – она уже собралась уйти, как тут вдруг заметила рядом с дверью маленькую кнопку и микрофон за изящной витой решеточкой. Берта позвонила.

Послышался характерный шум, затем глухой женский голос поинтересовался, кто она и зачем пожаловала, потом раздался щелчок, и дверь открылась. «Как предусмотрительно – открыть можно либо изнутри, либо при помощи пульта, который, понятно, есть не у всех». Берта попала в темный холл с дубовыми панелями, а навстречу ей вышла приятная молодая женщина.

Все формальности заняли полчаса. Берту зарегистрировали, выдали студенческую карточку, сообщили все необходимые координаты в городе Бате и поинтересовались, где бы она предпочла жить – в студенческом общежитии или в семье.

– Вы можете подумать, по приезде в Бат посмотрите, как выглядит общежитие, сможете ознакомиться с предложениями семей – там даже есть фотографии. Занятия начинаются через неделю, но вы должны быть на месте не позднее послезавтра – до начала лекций произойдет распределение по специальностям и группам. Кстати, вы уже знаете, где остановитесь в Лондоне?

Берта кивнула, еще дома она заказала комнату в маленькой гостинице, а оплату внести договорилась по приезде.

– Я договорилась о комнате в Пэкхаме. Вроде чистый семейный пансион.

Сотрудница канцелярии покачала головой:

– Думаю, что молодой девушке, путешествующей в одиночку, этот район не очень подходит. Да, цены там низкие, но обстановка сложная. Это район эмигрантский, там традиционно селятся выходцы из Южной Африки. Сейчас это особенно неспокойное место – драки, пьяные, торговцы марихуаной и прочее.