Любовь без границ - Джоанна Троллоп

Она молча отвернулась.

— Ах, Кети! — грустно произнес Джеймс и поднялся. — Как бы я хотел, чтобы и ты со мной поделилась.

— Я бы и рада, но не могу…

— Ты совсем перестала смеяться. Я уже месяц не слышал твоего смеха.

— Это правда, — прошептала Кейт, сжимая скребок так, что побелели пальцы. — Я забыла, что такое смех.

Гольф-клуб «Рапсуэлл» прислал машину — «мерседес» с хорошо вышколенным шофером, который первым делом попросил для своей дочери автограф. После долгих колебаний и споров (как с Джулией, так и с самим собой) Хью решил облачиться в блейзер, этот непременный атрибут шоу-бизнеса.

— Ну и видок у меня! — ворчал он, поворачиваясь перед зеркалом. — Сплошные пуговицы. Не хватает только накладных волос и рыжей ассистентки в платье, которое ничего не прикрывает.

— Видок у тебя что надо, — успокоила Джулия.

— А где же клюшки? — встревожился Джордж, когда Хью уже садился в машину.

— Они не понадобятся. Я буду только говорить про гольф, не играть в него.

— Возможно, вы ошибаетесь, мистер Хантер, — учтиво заметил водитель, заводя машину. — Народ в «Рапсуэлле» подобрался веселый, от них можно ожидать чего угодно.

— Не говорите так! — вскричал Хью, изображая панический страх. — Мне ни за что не попасть по мячику! Если уж на то пошло, даже по футбольному.

«Мерседес» на приятной скорости катил по Северному Котсуолду. Миля за милей убегала назад. Постепенно Хью, выбравший место рядом с шофером (по принципу «он хоть и знаменитость, но свой парень»), почувствовал себя лучше — менее униженным — и начал настраиваться на предстоящее шоу. По правде сказать, положительный настрой зародился еще раньше, после из ряда вон выходящего чаепития в «Рэндольфе». Ту ночь Хью провел почти без сна, среди взволнованных планов и прикидок, кого можно взять продюсером. Он не ждал поддержки от Кевина Маккинли, наоборот, собирался тайком протащить задуманную передачу на экран и поставить босса если не перед свершившимся фактом, то перед последним этапом подготовки, когда время уже выделено, прощупывать вышестоящих поздно и, вообще говоря, ничего нельзя изменить. Немалое место в размышлениях Хью занимала мисс Бачелор. Он уже не удивлялся тому, как быстро сдружился с ней Джеймс, он и сам был на грани того же. На вид сухарь, книжный червь, замшелая и бесполая старая дева, она все же была по-своему привлекательной. О таких говорят: незаурядная личность. Не так уж часто встретишь гармоничное сочетание живости ума и чувств, особенно если все это замешено на врожденной самобытности. Как она сказала тогда! «В самом деле, почему бы и нет?» Никакого ломания, никаких ужимок вроде «ах, я не знаю, справлюсь ли, пристало ли это даме моего возраста и насколько соответствует этике, не говоря уже о том, как неловко быть выставленной на всеобщее обозрение»… «В самом деле, почему бы и нет»? — и только.

«Браво, мисс Бачелор, — думал Хью с искренним восхищением. — Браво и еще раз браво! Вот с кого нужно брать пример».

— Приехали, — сказал шофер.

Очнувшийся Хью выглянул в окно и обнаружил там вместо однообразных полей, рощиц и населенных пунктов череду изумрудно-зеленых косогоров, прямо-таки бархатных на вид. Тут и там желтели впадины с песком.

— Этот ландшафтик обошелся им в миллионы, — с гордостью пояснил водитель. — Самый шикарный гольф-клуб в Средней Англии. Зелени хоть отбавляй, вся вечнозеленая. Джакузи, гимнастический зал — все, что душа пожелает. Видите песок? Думаете, почему он такой желтый? Потому что из Саудовской Аравии!

— А что, там песок лучше? — не удержался Хью.

— А как же, сэр! — воскликнул водитель, пораженный таким невежеством. — Иначе зачем было везти его оттуда самолетом? Между прочим, за бешеные деньги. Это вам не в Борнмуте в карьере накопать.

Территорию окружала высокая стена, она круглилась внутрь, к двойным воротам, увенчанным кружевным арочным козырьком с гербом, львами, мечами и тому подобным. По бокам на массивных каменных столбах красовались мраморные доски с надписью: «Гольф-клуб «Рапсуэлл». Посторонним вход воспрещен».

— Очередь на членство громадная, несколько сотен человек, — вещал водитель с таким видом, словно все это принадлежало ему. — В том числе половина Бирмингема.

Гладкая, как шелк, подъездная дорога шла между все более низкими стенами, которые вскоре сменились столбиками, соединенными цепью.

— Очень аккуратно, — заметил Хью, чувствуя, что пора и ему подать голос.

— Еще бы! — откликнулся шофер только что не благоговейно. — Говорю вам, мистер Хантер, это последний писк!

Перед зданием клуба (низким и протяженным строением со сплошной верандой, к которому так и просились прерии Техаса) в лихорадочном возбуждении переминались председатель и другие официальные лица. Чемпион, которому полагалось перерезать ленточку, ухитрился подхватить сальмонеллу, и выяснилось это буквально в последний момент. Попытка найти ему замену ни к чему не привела — никто не мог освободиться так спешно (в смысле никто, о ком стоило упоминать). Церемония была под угрозой. При виде Хью все бросились к нему, в буквальном смысле хватая за лацканы и пытаясь перекричать друг друга.

— Что же делать, мистер Хантер?! Что делать?

— Ну, наверное, придется обойтись только мной.

— Однако, мистер Хантер… — забормотал председатель, — это, знаете ли, как-то…

— Или это, или вообще никакой церемонии, — пожал плечами Хью. — Выбирайте. Не понимаю, что вас беспокоит? Я вот сроду не играл в гольф, и то не беспокоюсь, а знаете почему? Потому что за тридцать лет своей карьеры привык ко всему. — Он приветливо помахал ребятам с телевидения. — Эй, вы там, с добрым утром!

Оператор, которому уже приходилось с ним работать, помахал в ответ. Официальные лица переглянулись.

— Долго вы еще собираетесь мяться? — поощрил Хью. — У вас всего полчаса до первого матча. Да не бойтесь вы, ради Бога, все пройдет в лучшем виде! Клянусь, этот клуб будет открыт так, как не открывался ни один клуб в мире. Что скажете об уроке гольфа вживую, прямо перед камерой? А как насчет энергичной пробежки по зданию — так сказать, покажем товар лицом? Могу даже побарахтаться в джакузи, если будет минутка. Словом, «все, что душа пожелает» с подачи единственного и неповторимого Хью Хантера. — Он взял председателя под руку. — Доверьтесь мне, и вы не пожалеете.

* * *

Джордж и Эдвард, в одинаковых халатиках (темно-синих с пурпурной отделкой), восседали перед телевизором, по очереди ныряя рукой в миску с орешками. Обычно им не разрешалось смотреть на экран в такой поздний час, но в этот вечер на «Мидленд телевижн» в региональных новостях давали репортаж с открытия гольф-клуба. Позади близнецов на диване цвета сливочного мороженого сидели родители: Хью со стаканом виски, Джулия с бокалом белого вина пополам с содовой. В гостиной копилась аура нетерпеливого ожидания.

Наконец на экране появилась мраморная доска с надписью. Джулия вслух прочла для детей: