У меня живет жирафа - Екатерина Вильмонт

– У ее сестры есть квартира.

– Да, у ее сестры и у его брата. И оба предложили ей жить там.

– Ну и что тут такого, собственно говоря? Ну, будет ездить в другой район, большое дело!

– А между прочим, этот деверь…

– Кто?

– Ее деверь, он очень интересный мужчина, и он ее любит.

– А она его?

– Она к нему прислонилась с горя, он, кажется, очень хороший человек.

– Вот и прекрасно! Только я не понимаю, зачем мне это знать? Извините, Мария Евграфовна, я до сей поры изумлялся тому факту, что в вашем возрасте в вас нет никаких старческих проявлений, но ваше неуемное стремление свести меня с ней… это, извините, уже старческое… – вне себя от злости проговорил он. – Простите, не сдержался.

– Юпитер, ты сердишься! – улыбнулась старуха. – Только, Влад, вы сердитесь не потому, что я лезу, как вам кажется, не в свое дело. Нет, вас взбесило то, что возник еще этот Миша…

– Что за чепуха! Знаете, Мария Евграфовна, я, пожалуй, пойду, а то, чего доброго, черт знает до чего могу договориться! Простите великодушно!

И он почти бегом покинул квартиру, сопровождаемый истошным лаем Уинстона.

– Марусенька, чего он так разошелся? – испуганно спросила Кира.

– Да потому что любит он эту девочку, но сам себе боится в этом признаться. Мужчины вообще трусы, боятся любви. И этот не исключение. Что ж, посмотрим, как все будет развиваться.

– А зачем ты в это лезешь?

– А потому что оба они мне очень нравятся. И я желаю им счастья.

– Но как ты можешь знать, будут ли они счастливы вместе?

Мария Евграфовна иронически вздернула бровь.

– Ах, Кирочка, если б я не умела интуитивно распознавать такие вещи, я бы просто не дожила до таких лет.

– Ох уж эта твоя интуиция!

Владислав Александрович был вне себя. Что она во все лезет! Какое мне дело до личной жизни Ии? Да никакого! Зачем мне знать, что она, видите ли, «прислонилась к деверю»? Интересно, каким местом прислонилась? При чем тут вообще я? Она молодая особа, пусть прислоняется к кому хочет! Ее бросил муж? Прискорбно, конечно, но она тут же прислонилась к его брату, который очень интересный мужчина… Хрен знает что! Он подошел к своей машине и что было сил пнул ногой колесо. Сел за руль, но руки у него дрожали. К черту это все! Буду делать свою работу и сведу общение со старухой к минимуму. И знать ничего не хочу об этой жирафе! И тут он ясно увидел, как она слезала со скутера и сквозь прорехи в модных джинсах просвечивала смуглая кожа… Дыхание прервалось. Нет, не на того напали! Он схватил мобильник.

– Алло, Нина! Это Голубев. Что делаешь?

Она запнулась.

– А что, Влад?

– Может, поужинаем вместе?

– Можно. Заезжай за мной на студию часов в девять, раньше не получится.

– Договорились.

Вот и хорошо, вот и славно. Клин клином!

Владислав Александрович спешил в аэропорт встречать родителей и сына. Как я по нему соскучился! Мы так сблизились во время берлинских каникул. Мама говорит, что за полтора месяца в Испании он здорово вырос и загорел. Отец, наверное, затаскал парня по музеям, со смехом подумал он. Ну ничего, это не страшно. Сам он пребывал в прекрасном настроении. Его программа была принята на ура, ее поставили в сетку на октябрь. Нина, с которой сложились приятные, необременительные отношения, напросилась в гости к Марии Евграфовне, пришла в восторг от ее воспоминаний и уговорила все-таки издать их. Сама отдала издателю, тот сперва испугался, потом, похоже, связался с кем-то из ГРУ и, видимо, получил добро, потому что самолично примчался к Марии Евграфовне, кое-что, конечно, пришлось вымарать из текста, но на общую картину это не повлияло. За тем, чтобы старуху не облапошили, Владислав Александрович проследил, и она получила очень неплохие деньги. Книга в эффектном оформлении должна появиться тоже в конце октября, после выхода программы. Нина старухе понравилась, и она больше не заговаривала с ним об Ие. И он ее больше не видел. Знал только, что с квартирой у нее все уладилось. И слава богу!

Ия тоже успокоилась. Они быстро и тихо развелись с Романом. Он действительно перевел квартиру на ее имя и больше не появлялся. А Миша регулярно звонил, но вырваться в Москву никак не мог, страшное наводнение на Дальнем Востоке требовало участия всех опытных спасателей края. Она прекрасно это понимала, как и то, что, в сущности, это была не любовь… Они отдалялись друг от друга с каждым его звонком. Наверное, это правильно, думала Ия. Его толкнула ко мне жалость, а меня к нему отчаяние… А любовь… разве она вообще есть? По-моему, нет. Просто люди что-то придумывают, облекают в красивые одежки всякие не слишком красивые чувства – похоть, корысть, слабость… и жалость и отчаяние… Но если это осознать, не будешь ждать этой самой любви, и жить станет легче. Вот я работаю с утра до глубокой ночи, и слава богу. Мне хорошо. Ну, бросил меня якобы любимый муж… Но он элементарно продался, и эта мысль тоже приносит облегчение. Так что все нетрагично. Жить можно.

– Папа! – бросился к нему сын. Он и в самом деле подрос и здорово загорел. Синие глаза на загорелом лице светились неподдельной радостью. – Папочка, как я соскучился!

– И я! Мама, выглядишь прекрасно! Папа, а ты похудел, помолодел, здорово, я рад. И план такой – сейчас забросим вещи домой и все едем обедать.

– Владя, что за глупости, – возмутилась мать.

– Мамочка, ты еще успеешь настояться у плиты, а сегодня будет по-моему.

– Люда, соглашайся, – со смехом проговорил Александр Данилович, – что за дурацкое стремление поскорее впрячься в будничную лямку. Успеешь еще.

– Ладно, уговорили, – проворчала Людмила Васильевна, – просто мне жутко надоела ресторанная еда.

– А нам с дедом нет! – заявил Санька. – Правда, дед?

– Скоты вы неблагодарные! Готовишь вам, стараешься, а вы…

– Бабушка, мы очень все ценим, но сейчас уже время обеда, а дома ничего нет, значит, ты все равно нас нормально не накормишь.

– Ох и хитер парень! – засмеялась Людмила Васильевна. – Но после обеда, Владя, ты завезешь меня в какой-нибудь супермаркет.

– Затариваться будем? – спросил Санька.

– Скупляться! – заявил дед, родившийся на Украине.

– Пап, а можно я сегодня к тебе поеду? Переночую, поболтаем, а?

– Конечно, можно! Превосходная идея! – обрадовался Владислав Александрович.

– Вечно ты что-то придумаешь! – проворчала Людмила Васильевна.

– Бабушка, ну в школу же еще только через неделю, а я так по папе соскучился!

– Да ладно, делайте, что хотите! Владя, он тебе не помешает?

– Да что ты, мама, как он может мне помешать!