Со многими неизвестными - Шантель Шоу

Рамон спрашивал Лорен, хочет ли она пригласить кого-нибудь из Англии, но она решила не делать этого. Ей трудно было бы разыгрывать роль счастливой невесты перед семьей и друзьями. Гордость заставляла ее скрывать тот факт, что сказочная свадьба с красавцем герцогом из Испании – всего лишь вынужденный брак ради блага сына.

– Я не хочу, чтобы мама и Алан прервали круиз, – объяснила она Рамону, когда они обсуждали приготовления к свадьбе.

– Кто такой Алан? – поинтересовался он.

– Мой отчим. Мама вышла за него замуж два года назад, и эта поездка – запоздалое свадебное путешествие.

– А где твой отец? – Рамон заметил, что Лорен напряглась. – Он умер?

Она не знала. Она ничего о нем не слышала с того самого дня, когда он покинул их.

– Мои родители развелись, – коротко ответила Лорен и постаралась сменить тему разговора.

Был ясный весенний день, и солнце сияло на безоблачном небе, когда Лорен прибыла в церквушку в сопровождении шафера.

Несмотря на теплую погоду, молодую женщину знобило. Сердце уходило в пятки от страха, пока она шла по проходу под любопытными взглядами гостей. Ее глаза остановились на красивом серьезном мужчине, ожидающем ее у алтаря. На несколько секунд нервы подвели Лорен, и у нее появился соблазн убежать. Но она поймала взгляд Мэтти, сидящего на коленях у Кэти Моррис. Лорен скорее умрет, чем разлучится с сыном, и ей придется выйти замуж за Рамона.

Юбка шелкового подвенечного платья цвета слоновой кости шуршала при ходьбе. Лорен собиралась надеть сиреневый костюм, который она купила к свадьбе матери два года назад, однако Рамон заявил, что его невеста должна выглядеть роскошно, и пригласил в замок известного кутюрье. Результатом визита явилось обманчиво простое платье, подчеркивающее ее тонкую талию. Декольте было отделано кристаллами, которые сверкали, как капельки слез.

Она остановилась рядом с Рамоном. Что-то мелькнуло в его карих глазах, когда он посмотрел на нее, но это было настолько мимолетно, что Лорен ничего не поняла. Через несколько мгновений начался обряд венчания.

– Ты не собираешься падать в обморок, не так ли? – тихо спросил Рамон, когда они вышли из церкви и остановились на ступенях, позируя фотографам.

«Лорен напоминает призрака», – мрачно подумал он.

Рамон винил себя за спешку со свадьбой. Следовало бы подождать, пока Лорен окончательно не поправится. Он уверял себя, что его нетерпение вызвано исключительно беспокойством за будущее Матео, но это была не вся правда. Его тянуло к Лорен, как ни к какой другой женщине. Когда она шла к алтарю в подвенечном платье, медовые локоны обрамляли ее лицо, а серые глаза смотрели на него. У Рамона перехватило дыхание.

На шее Лорен подрагивала жилка – единственный признак того, что она нервничает. Заметив это, Рамон расчувствовался. Он шантажом заставил ее выйти за него замуж, грозя судебной тяжбой, и до последнего сомневался, не откажется ли она. Но Лорен пришла в церковь, и, когда она посмотрела на него и осторожно улыбнулась, он ощутил давящую тяжесть в сердце.

– Со мной все в порядке, – заверила его Лорен.

Ни за что на свете она не призналась бы, какая волна эмоций захлестнула ее, когда священник объявил их мужем и женой.

Лорен взглянула на букет роз в руках и вдохнула их изысканный аромат.

– Спасибо за цветы, – пробормотала она робко. – Это был приятный сюрприз.

Дворецкий передал ей цветы, когда она направлялась в церковь, сообщив, что букет – от герцога.

Лорен вспомнила, как Рамон послал ей тридцать семь красных роз в тот день, когда они познакомились. В букете была записка. Он пригласил ее на ужин. Может быть, розы в день свадьбы имеют особое значение?

– Было бы странно, если бы моя невеста осталась без цветов, – холодно сказал он.

Лорен, услышав это, тем не менее продолжала улыбаться. Она взяла себя в руки и отбросила сожаления о том, чего не может изменить.

После венчания состоялся торжественный обед в замке. Повара превзошли самих себя, и блюда были великолепны. Напоследок подали пятиярусный торт, который Рамон и его супруга разрезали вместе.

Лорен догадывалась, что среди гостей ходят сплетни, касающиеся того, что герцог де Велакес женится на матери своего сына, рожденного почти год назад, и его жена не принадлежит к испанской аристократии. Но, по крайней мере, ей никто ничего не сказал, и все выглядело так, будто родственники Рамона рады принять ее в свою семью.

Только единственная гостья не разделяла всеобщее веселье. Во время праздничного обеда Лорен несколько раз ловила на себе взгляды очень красивой испанки, пристально рассматривающей ее.

– Пилар выглядит ослепительно, не так ли? – пробормотала Джанита, присоединившись к Лорен у открытого французского окна, и выглянула на террасу, где Рамон сосредоточенно беседовал с грациозной, элегантной женщиной, копна черных кудрей которой спускалась до середины спины. – Ты, вероятно, слышала о ней или видела ее фотографии, – продолжила сестра Рамона. – Пилар Фернандес – топ-модель мирового уровня. Только с ее фантастической фигурой можно носить такие короткие юбки. Я полагаю, теперь она с головой уйдет в модельный бизнес, так как… – Она запнулась.

– Теперь?

– Теперь, когда Рамон женился на тебе, – пробормотала Джанита, сожалея, что затронула эту тему. – Были кое-какие ожидания… Пилар ценят кутюрье всего мира, и, думаю, она будет посещать замок так же часто, как раньше.

Слова Джаниты не сильно обнадежили Лорен. Рамон уверял ее, что отношения с Пилар – не более чем дружба, но, очевидно, дело обстояло не совсем так, поскольку были ожидания, что он выберет Пилар в жены.

Это было бы логично. Пилар принадлежала к тому же кругу, что и Рамон. Элегантная, утонченная, образованная, она идеально подходила на роль герцогини. В добавление ко всему, она была сногсшибательно красива.

Сомнения охватили Лорен. Она не могла конкурировать с Пилар ни в каком смысле. Молодая женщина взглянула на свою руку. Рядом с вызывающе дорогим старинным перстнем красовалось широкое обручальное кольцо из белого золота.

Ревность охватила Лорен, когда она увидела, как испанка положила руку на плечо Рамона и придвинулась ближе, шепча что-то ему на ухо. Внезапно Лорен почувствовала себя, как в тот день, когда она, четырнадцатилетняя, в новом платье, разносила сладкие пирожки на рождественской вечеринке, которую устроили ее родители. Мама хлопотала у праздничного стола, но улыбка ее стала натянутой, когда она подошла к Лорен и спросила, не видела ли та отца.

– Я поищу его, – обещала Лорен.

Она обшарила дом в поисках Донни и обнаружила его в оранжерее – с Джин. Большегрудая блондинка работала секретаршей в гольф-клубе. Джин прижималась к ее отцу и что-то шептала ему на ухо. А отец улыбался.

– Привет, малыш. Что ты нам принесла? Пирожки? – Донни подошел к ней, загораживая Джин, лихорадочно расправляющую платье.