Любовь и предрассудки - Эмилия Остен

Бланш взяла из рук прислуги огромную белую простыню, ножницы и быстрым движением выхватила из самого центра простыни два куска.

– Это будут глаза, – весело сказала она. – Анна, будьте так любезны, пририсуйте снизу рот с большими зубами. И капли крови, стекающие с них вниз.

– Какая вы кровожадная леди, – хмыкнул Кассий, но, увидев, что Бланш придвигается с простыней к нему, быстро перестал улыбаться и попятился. – Это вы что, на меня собираетесь надеть?

– Да, – бодро ответила девушка. – А вам придется в этом бегать за мной по сцене и подвывать. Стесняетесь?

– Нет. – Будущий дипломат сумел справиться с оторопью и даже ухитрился равнодушно пожать плечами. – Просто никогда бы не подумал, что столь решительная особа может бояться такой ерунды, как привидения.

– Постарайтесь в это поверить. От вашей убедительности будет зависеть мой успех, – сказала Бланш, уговаривая саму себя, что она действительно боится подобной ерунды. Играть так играть.

Их представление удалось на славу. Бланш носилась по сцене, заламывая руки и пытаясь спрятаться, а Кассий, воя и ухая, простирал над ней руки и пытался окружить, захватить, запугать, да так старательно, что некоторые впечатлительные особы даже заохали в испуге. Когда Бланш, бессильно обмякнув, опустилась на стул и уронила голову на плечо, а Кассий встал перед ней во весь рост и демонически захохотал, даже леди Глэдстоун прижала к глазам платочек. Под общие аплодисменты Бланш поблагодарила своего ассистента и с интересом подумала, чьи капризы ей придется выполнять теперь.

– И кому же принадлежат эти золотые часы? – притворно недоумевая, леди Глэдстоун потрясла очередным фантом.

Бланш посмотрела в зал и, к ужасу своему, поняла, что на сцену к ней выходит Арнольд.

Они прошли в каморку, и молодой человек задумчиво сцепил руки на груди.

Молчание было для Бланш невыносимым, даже присутствие Анны не спасало. Арнольд стоял так близко и так взволнованно дышал, что ей показалось, что он думает не над своим выходом, а о ней… Тем более что смотрел он почему-то не на приготовленный реквизит, а на Бланш. Она была в этом уверена, несмотря на то что сама старалась не поднимать глаз.

– Скажите же, что вы задумали, и Анна подберет нужные вещи, – пролепетала Бланш, прерывая свою муку.

– Мне не надо ничего особенного, то, что мне подойдет, как я успел заметить, лежит с краю, – тихо сказал Арнольд и, наклонившись, посмотрел Бланш прямо в глаза. – Все зависит от ваших способностей. Сможете изобразить то, что я задумал?

Огромным усилием воли Бланш заставила себя посмотреть на него. Зеленые глаза Арнольда были так близко, они гипнотизировали ее и сбивали с толку. Как все просто – можно взять и спросить у него, в чем же дело? В чем она успела провиниться и сколько он будет продолжать вести свою жестокую игру? Невозможно было и дальше заблуждаться, к концу этого вечера Бланш уже была уверена: почти все знавшие гости Луизы не сомневались, что она и есть исчезнувшая четыре года назад Бланш Вернелли.

Арнольд не изменился ни капли, лишь немного раздался в плечах, но могла ли она сама столь разительно перемениться за эти годы, что он не узнает ее, даже обнимая в танце? Даже находясь почти наедине с ней в маленькой комнате? Даже испытующе заглядывая ей в лицо?

– Так что же, Мэри? – мягко повторил Арнольд. – Вы готовы подыграть мне?

Собственное имя как никогда больно резануло слух, отрезвляя и возвращая к действительности. Арнольд не желает признавать ее, значит, все и в самом деле потеряно. Она сжала кулачки, больно впиваясь ногтями в ладони, и кивнула.

Через несколько мгновений они уже были на сцене и вновь кружились в танце. Всего лишь пара-тройка незатейливых движений – но Бланш постаралась насладиться теперь уже точно самыми последними в ее жизни объятиями Арнольда. Обстановка имитировала тихий семейный ужин: пара свеч, бокалы, яблоки и кувшин с вином.

Арнольд закончил танец, поклонился партнерше, немного отошел, повернулся к ней спиной и сделал вид, что раскуривает сигару, безмятежно улыбаясь каким-то своим мыслям. А Бланш сняла туфли и схватила с подноса припрятанный под черным платком длинный нож. Подкравшись сзади на цыпочках, она замахнулась и с коварной улыбкой вонзила нож в его спину. Арнольд выгнулся дугой, повернулся, изумленно посмотрел на убийцу и с громким стуком рухнул на пол.

Зрители рукоплескали еще громче, чем предыдущему выступлению. Пока все поздравляли Арнольда с великолепно исполненной ролью, а леди Глэдстоун ныряла на дно шляпы за следующим фантом, Бланш удалось улизнуть.

Она влетела в свою комнату, заперла на щеколду дверь и чуть было не придвинула к ней туалетный столик. Как же ей хотелось спрятаться от всех, чтобы никоим образом ни от кого больше не услышать то слово, которое сказал ей в «гримерке» Арнольд и которое до сих пор звенело у нее в ушах…

«Предательство».

* * *

Но рыдать у себя в комнате было не время – заметив исчезновение подруги, Луиза непременно придет ее искать. И, значит, Бланш снова будет вынуждена оправдываться, сочинять какие-то сказки – вместо того чтобы просто и открыто рассказать все, как оно есть… Нет. Надо успокоиться, пока Лу занята игрой, и успеть вернуться к фейерверку, прежде чем ее начнут искать.

Бланш подошла к зеркалу, подумала, что выглядит вполне пристойно, несмотря на хаос, царивший в душе, и, решительно отодвинув щеколду, вышла в коридор. Он был совершенно пуст – как, впрочем, и весь дом. Гости, хозяева, даже слуги спустились в сад в ожидании обещанного фейерверка. Девушка не торопясь сошла по парадной лестнице и попыталась, по обыкновению, затеряться в толпе – меньше всего она сейчас была готова вновь встретиться лицом к лицу с Арнольдом… И тут же едва не наткнулась на него. Хорошо, что успела вовремя спрятаться за разросшийся вяз. Но только Бланш перевела дух и собралась выглянуть из-за дерева, к ней подлетел Дик Уолтер.

– Мисс Вернел, где же вы были, вас искала мисс Грэммхерст, и еще… – Он запнулся.

– Что «еще»? – вздрогнула она, нервно оглядываясь.

– Я… я хотел поговорить с вами.

В этот момент в первый раз выстрелила ракетница – и небо озарилось яркими разноцветными огнями. Глаза всех присутствовавших в парке устремились вверх, и, воспользовавшись моментом, Дик взял Бланш за руку и повел в дальний уголок, в розовую аллею, где не было ни души. Девушка покорно следовала за ним, судорожно пытаясь сообразить, как выпутываться из ситуации, если разговор пойдет о том, о чем она думала.

Молодой Уолтер, казалось, совершенно преобразился: обычно смущающийся и чувствующий себя неловко наедине с дамами, сейчас он уверенно вел спутницу вперед, подавал руку в нужных местах и даже отпускал какие-то шутливые комментарии по поводу их бегства. Однако как только многолюдье парка и яркие огни остались позади, юноша вновь засмущался.

Усадив Бланш на скамеечку посреди аллеи, Дик замялся, словно внезапно растерял все тщательно заготовленные и многократно отрепетированные слова. Девушка смущенно улыбнулась ему, не зная, что делать в этой двусмысленной ситуации: помочь ли кавалеру высказаться или, наоборот, помешать ему сказать то, на что ей нечего ответить. Ведь к принятию радикальных решений она по-прежнему не готова, несмотря ни на что. Тем более что оставаться в Грэммхерст-холле все равно больше нельзя, ни дня, ни… одного лишнего часа. Она просто не выдержит.