Обещать - значит жениться - Нина Милн

– Спасибо всем! Сегодня был очень удачный день. От души всех благодарю и оставляю свой бумажник на стойке бара в пабе, чтобы каждый желающий мог выпить за мое здоровье. Отдохните и повеселитесь.

Обрадованные работники графа поспешили гуськом выйти из большого шатра, раскинутого во дворе, где происходила эта сцена, оставив Габриэля наедине с Эттой. Ее джинсы после помощи в уборке были испачканы, она выглядела измученной – и немудрено, ведь ей сегодня пришлось пахать словно лошадь. Но бледность на лице Этты была вызвана отнюдь не усталостью, а мыслями о Томми – в этом Гейб не сомневался.

– Идемте, пропустим по стаканчику. Мы это заслужили.

Ее губы сложились в улыбку, и у него захватило дух от красоты этой женщины. Ладони зачесались от желания прикоснуться к ней, обнять, поцеловать, изгнать из ее головы мысли о Томми. Но Габриэль напомнил себе, что однажды уже попытался так поступить, однако лишь напугал Этту. По ее поведению видно, что она хочет забыть про их поцелуй. Гейб не понимал причины, но чувствовал, что не все так просто. Так пусть Этта, чувствуя их взаимное влечение, сама сделает первый шаг, если того пожелает.

– Выпить сейчас будет нелишне. И у меня как раз есть кое-что подходящее.

Она повела его на кухню, к холодильнику.

– Я знаю, что это не то высокосортное шампанское, которое вы обычно пьете, но я приберегла бутылочку, чтобы мы смогли поднять тост за успех ярмарки.

Этот неожиданный жест заставил Габриэля изумленно замереть.

– Почему у вас такой удивленный вид?

– Но я и в самом деле удивлен. Мы, Деруэнты, обычно не празднуем успех, потому что считаем его своим неотъемлемым спутником.

– Должно быть, это нелегко – всегда ожидать только успеха во всех своих предприятиях.

– Не задумывался над этим.

– Ну а мне везет не всегда. И в том числе, я не знаю, понравится ли вам моя безыскусная стряпня, которую я приготовила на ужин, потому что отпустила Сару отдохнуть. Не бог весть что – всего лишь макароны с сыром и салат, но…

– Прекратите извиняться. Очень мило с вашей стороны позаботиться о нашем ужине.

Этта вынула из холодильника блюдо с макаронами и поставила разогреваться в микроволновку, а Гейб между тем с хлопком открыл шампанское, налил его в два высоких фужера и отсалютовал одним из них:

– Ваше здоровье!

– Ваше здоровье! За успешный союз! Ваше новое генеалогическое древо готово, ярмарка удалась на славу, послезавтра вы избавитесь и от необходимости приглядывать за мной.

Улыбка Этты показалась Габриэлю натянутой. Он поставил свой фужер на стол.

– Наверное, вам не терпится снова увидеть Кэти. Я отвезу вас в аэропорт, как мы и договаривались.

Этта собиралась вылететь в Нью-Йорк, чтобы там присоединиться к дочери и ее спутникам в круизе.

– Вообще-то в этом нет нужды.

Гейб поднял брови:

– Это часть нашего договора. Я хочу убедиться, что вы живой и здоровой сели на корабль, учитывая, что Томми снова объявился.

– Я хочу сказать, что нет нужды меня провожать – ведь я не поеду в круиз. Я решила остаться дома. Томми ясно дал мне понять: он собирается заявиться незваным гостем на наше семейное празднование Рождества, поэтому я не могу рисковать. Вдруг он выследит меня, и я таким образом приведу его к Кэти?

– Нельзя позволять ему руководить вашими действиями! Даже если он проберется на круизный лайнер, с ним разберется охрана. Я поговорю на этот счет с капитаном.

Этта покачала головой:

– Спасибо вам, но я не поеду в круиз.

– Значит, Томми победит.

– Нет, это будет моей победой – ведь Кэти останется в безопасности.

Гейб, сжав зубы, в раздражении начал мерить шагами кухню.

– А что будет после Рождества? Вы больше не собираетесь встречаться с дочерью?

– Разумеется, собираюсь. Я найду способ воссоединиться с ней, и мы на какое-то время уедем куда-нибудь подальше.

– А как же учеба Кэти?

– Она пока возьмет перерыв и посмотрит мир.

– А что насчет денег?

– У меня есть кое-какие сбережения, а еще я сдам свою лондонскую квартиру. Буду работать официанткой или горничной. Я справлюсь. Это ненадолго. Уверена, что Томми скоро снова окажется за решеткой.

– Вы не должны позволить Томми снова разрушить вашу жизнь. По крайней мере, разрешите дочери ненадолго встретиться с ним, чтобы Кэти убедилась, какой он подонок.

Этта вспыхнула и сжала кулаки.

– Вы не понимаете! Нельзя этого допустить!

– Попытайтесь последовать моему совету.

– Я не позволю Томми испортить жизнь моей дочери! Он – отвратительный человек… – Она осеклась, глаза затуманились, словно от воспоминаний. – Он может казаться очаровательным, заговорить, опутать словами. Он обворожит и Кэти.

– Откуда вам знать?

– Я не собираюсь рисковать, потому что хорошо знаю Томми. Он сначала завлекает тебя, а когда ты полностью в его власти, все меняется. Он причинил мне немало боли. Хуже всего то, что он заставил меня поверить, что я того заслуживала, что я – полное ничтожество.

Гейба охватил такой сильный гнев, что это удивило его самого. Будь Томми сейчас рядом, он бы сделал из него отбивную. И все же граф чувствовал, что дело тут не только в страхе Этты за дочь.

– Я понимаю, почему вы сбежали от него в юности. Но зачем вам бежать сейчас? Дайте Кэти убедиться в том, что Томми – настоящая дрянь.

– Я не могу рисковать, – повторила Этта, и Габриэль внезапно понял, что она боится потерять дочь, считает, что Кэти уйдет от нее к отцу.

– Я уже приняла решение и не собираюсь его обсуждать. Давайте лучше пить шампанское и есть макароны, а заодно поговорим о том, как пройдет завтрашний день на ярмарке.

Гейб неохотно уступил, понимая, что в данном случае это не его дело, ведь их сотрудничество скоро подойдет к концу, а у него полно своих забот. Он вспомнил о собственных планах на Рождество, а также о необходимости решить судьбу передачи титула, и внутри все сжалось.

Второй день ярмарки начался даже лучше, чем первый. Этта собиралсь отлично его провести, отбросив мысли о предстоящем Рождестве в одиночестве.

Войдя в кухню, она увидела сидящую за столом Кэтлин Деруэнт – такую же потрясающую в реальности, как и на фотографиях в прессе. Она была одета в восхитительное, ручной вышивки, платье, оттеняющее тициановскую рыжину ее волос и подчеркивающее ее стройную фигуру.

Но еще прежде, чем Этта успела ощутить зависть, Кэтлин поднялась ей навстречу и улыбнулась, словно модель с рекламного плаката.

– Вы, должно быть, Этта. Гейб рассказал мне, что вы очень помогли ему с организацией ярмарки.