Прикосновение любви - Никки Логан

– Я бы хотел смотреть в твои глаза, зная, что и ты видишь меня. Читаешь меня. Узнаешь меня. Но слишком активный зрительный контакт во многих людях вызывает сопротивление.

– А ты можешь смотреть на меня сколько захочешь?

– Когда твои глаза не видят, они заняты другими интересными вещами, – пробормотал он. – И они говорят мне много того, что ты не считаешь нужным произнести.

Лейни вновь повернулась к нему, не веря в то, что слова Элиота могут оказаться правдой.

– С чего бы моему телу использовать глаза без моего разрешения?

– А зачем вообще слепой женщине пользоваться мимикой? На твоем лице можно прочитать гамму разнообразных эмоций, а ведь тебя никто специально не учил их выражать. Некоторые вещи действительно врожденны. Удовольствие и злость, несчастье и…

Она нахмурилась.

– И испуг. Да, он часто отражается на твоем лице. Думаю, зрячие с годами учатся контролировать выражение своего лица, а у тебя все на лбу написано.

– Не буквально, я предполагаю?

Его смех разлился теплом по ее телу.

– Нет, не буквально. Но твое лицо очень… искреннее. Хочешь пример?

Да, Лейни очень хотела.

– Сегодня на песчаной отмели ты была расстроена, что я тебя не поцеловал.

Лейни выпрямилась на сиденье и только тогда поняла, как комфортно ей в нем было.

– Нет!

– Да. Я уверен.

– Нет, ты не можешь быть уверен.

– Ты хорошо скрываешь свои эмоции, но глаза тебя разоблачили.

О, похоже, Элиот просто раздувается от гордости.

– Нет. – Это прозвучало неубедительно даже для ее ушей.

– Я хотел поцеловать тебя, – проговорил он.

Лейни задохнулась:

– Но почему тогда…

– Из-за того, что сказал Дэнни. Он просил меня не пользоваться твоей расслабленностью в тот момент, когда тебя захлестнула эйфория от полета. И это заставило меня задуматься. Когда я в следующий раз тебя поцелую, хочу быть уверен, что ты делаешь это не под наплывом переполняющих тебя эмоций.

Лейни сложила руки на груди:

– Ты много на себя берешь. Не уверена, что захочу, чтобы ты меня еще раз поцеловал.

– Захочешь. – В голосе Элиота слышалась улыбка.

Лейни опустила голову и выругалась про себя.

– Не переживай, Лейни. Твоя честность – это сила, не слабость.

– Это уязвимость.

– Ты не хочешь быть уязвимой?

– Какое мне дело до того, что меня читают как открытую книгу?

– У меня есть предложение. Каждый раз, когда я буду понимать что-то по выражению твоего лица, я буду говорить об этом. Мы будем равны.

– Значит, по меньшей мере, я буду знать, что в мою внутреннюю жизнь вторглись?

– Соглашайся, Лейни. Как будто ты не считываешь все мои полутона или температуру моей кожи?

Она рассмеялась.

– Даю слово джентльмена, что буду честен с тобой в том, что вижу и думаю, когда смотрю на тебя. Если ты пообещаешь мне такую же откровенность со своей стороны.

– Я всегда честна с тобой.

Слова Элиота заставляли задуматься – в них была доля правды. Лейни действительно считывала информацию о людях множеством способов, о которых он, возможно, даже не догадывался.

Она глубоко вздохнула:

– Хорошо. Начнем прямо сейчас?

– Да. – Его голос никогда не звучал так неуверенно.

– Я чувствую, что ты хочешь меня поцеловать, и я…

Это было не столь уж забавно.

– И ты не хочешь?

– Нет.

В его словах послышалась обида.

– Могу я спросить почему?

Она вновь набрала воздух в легкие:

– Потому что я решила, что хочу взять все в свои руки. Поцеловать тебя. Сегодня ночью в шале. И даже представила себе, как это будет.

Обида сменилась напряженностью.

– И как это произойдет?

Лейни вздернула подбородок:

– Очень даже хорошо.

Возможно, глаза сказали гораздо больше, потому что она чувствовала, как в ее душу проникает жар его тела.

– Я был бы глупцом, если бы разрушил этот чудесный план.

Лейни поздоровалась с родителями и отправилась в душ, чтобы смыть соль с кожи и волос. Ей хотелось чувствовать себя во всеоружии. До сегодняшнего дня она недоумевала, почему другие волнуются перед предстоящей встречей с мужчиной.

Ей хотелось, чтобы Элиот открыл шале и увидел, как она красива. Однако мимолетная мысль посоветоваться с мамой и попросить у нее помощи, быстро улетучилась. Келли часто использовала Лейни в качестве модели, и у нее в комнате была косметичка со множеством средств. Лейни нащупала ее и стала перебирать лежащие там предметы, открывая тюбики и изучая их содержимое.

Тени. Блеск для губ. Рассыпчатая пудра. Если пользоваться косметикой аккуратно, вряд ли ей удастся совершить что-то ужасное. Все равно макияж занял кучу времени, и Лейни понимала: Элиот сидит в шале, гадая, не забыла ли она о встрече. Или просто пошла на попятный.

Лейни действительно дважды была готова отказаться от встречи. Но решимость всегда являлась ее сильной стороной, так что она последний раз провела щеткой по волосам и свистнула Уилберу. Пес примчался из другой комнаты, теплый и сонный от жара камина. Он недоверчиво гавкнул, увидев снаряжение в ее руках.

– Мы проведем на улице не слишком много времени, – пообещала она. – Потом ты опять согреешься.

И Лейни тоже. Ей будет очень тепло. Лишь бы все получилось.

Дерзость поступка внезапно потрясла ее. Тайное свидание с мужчиной, причем мужчиной из города. Мужчиной, которого она может никогда не увидеть после этих выходных.

– Хей, – просунула она голову в спальню Оуэна.

– Чего тебе?

– Ничего. Просто скажи… я нормально выгляжу?

Ох, это было так неловко.

В его ответе слышалось недоумение:

– В сравнении с кем?

– Все на своих местах?

– Что?

– Забудь.

– Нет. Подожди. Ты что, накрасилась?

– Я правильно нанесла макияж?

– Правильно. – Типичная краткость Оуэна. – Ты сама это сделала?

– Да.

Лейни не собиралась ничего рассказывать своему брату.

Уилбер бежал вперед быстрее, чем обычно, пробираясь по тихому саду, и ей даже не пришлось объяснять, куда они направлялись. Как будто это было само собой разумеющимся. Через пару минут она уже стучала в дверь Элиота.