Победит лишь один - Линн Рэй Харрис

Роман разозлился:

– У меня не было выбора, Кэролайн. Мою визу аннулировали.

Кэролайн посмотрела на мелкие волны, набегавшие на берег. Тропический ветерок развевал ее волосы, принося с собой запах цветущих деревьев.

– Но тогда я этого не знала.

Роман хмыкнул:

– Однако ты вышла замуж за Джона ради своих дорогих магазинов. Я сомневаюсь, что ты рассказала бы мне правду, если бы это нарушило договор.

Кэролайн спокойно выдержала его критику. Она знала, что Роман прав. Она бы не поставила свою семью под угрозу, но придумала бы что-нибудь. Что именно?

– Я делала то, что должна была.

– И я сделаю то, что должен. Ты слишком многое забрала у меня. Я хочу быть частью жизни Райана. И он будет Хазаровым.

Сердце Кэролайн ушло в пятки.

– Его фамилия прописана в свидетельстве.

Роман по-прежнему был зол. Он шагнул к Кэролайн, и она ощутила, как капелька пота стекает по ее груди. На Карибах было жарко, но внутреннее тепло вряд ли возникло лишь от этого.

– Мы решим это, Кэролайн. Мы дадим Райану имя традиционным способом.

– Что это значит? – спросила Кэролайн, хотя все отлично поняла.

– Не прикидывайся дурочкой. Тебе это не идет.

Кэролайн вскинула голову. Ветер взметнул ее волосы и, к счастью, остудил ее.

– Ты же не думаешь жениться на мне, Роман. Известный плейбой, который никогда не останавливается на достигнутом. Вряд ли ты хочешь оседлой жизни.

– Откуда тебе знать, чего я хочу? Ты никогда этого не знала. – Роман упрямо засунул руки в карманы. Ледяные глаза впивались в Кэролайн.

– Мы что-нибудь придумаем. Это займет время, но решение найдется. Ты можешь участвовать в жизни Райана. Я этого не отрицаю, – произнесла Кэролайн.

«Как я могу выйти замуж за него? Как я могу быть его женой сейчас, после всего случившегося? Он ненавидел меня и, возможно, будет ненавидеть всегда», – проносились мысли в голове Кэролайн.

– Верно, как не отрицала последние два года. Ты представляешь, как я ненавижу тебя сейчас? Сколького ты меня лишила?

Его слова резали, словно нож.

– Так зачем жениться на мне? От этого будет только хуже.

Роман хищно улыбнулся:

– Ты имеешь в виду лишь то, что хуже будет тебе. Бедная Кэролайн Салливан вынуждена все равно выйти замуж за русского простака. Твои родители будут гордиться тобой!

Не раздумывая, Кэролайн подошла к нему и с силой ударила по лицу. Роман, удивленный, отступил, но затем снова приблизился к ней.

Кэролайн переполняли чувства: несправедливость ее жертвы, необходимость вырвать из своей жизни Романа. Она солгала ему тогда, но сейчас лгать не будет.

– Я любила тебя! Тебя, идиот! Я сделала то, что должна была, ради семьи, но я любила тебя. И я бы сделала все, что могла, если бы цена не была столь высока. Если бы потеря «Салливан» касалась лишь меня одной! – Она тяжело дышала, и гнев накатывал на нее мощными волнами, не давая отдышаться.

Роман был ошеломлен, но постепенно его лицо успокаивалось, и Кэролайн понимала, что он не верит ей.

– Да, очень умно. Но мы знаем правду, не так ли? Твои магазины всегда будут на первом месте, не важно, как ты это завуалируешь.

Его взгляд скользнул по ее шее, груди вниз к короткой джинсовой юбке. Кэролайн поразилась, что в нем мелькнуло желание, и удивилась тому, что внутри нее зарождалось ответное чувство. После всего, что произошло.

– Ты не прав. И я не выйду за тебя.

– Посмотрим. – Роман улыбнулся, и от его улыбки по коже у Кэролайн пробежали мурашки.

Роман не представлял, что наделал.

Роман наблюдал, как Кэролайн и Блейк играют с Райаном на берегу, и чувствовал себя лишним. Он сказал, что женится на ней, заявил о правах на ребенка, но он не представлял, каково это – быть отцом. Его отец был не лучшим примером, и Роман не знал, с чего начать.

Горечь наполняла его. Если бы он был рядом с самого начала, если бы наблюдал за беременной Кэролайн, а затем менял памперсы, укачивал малыша по ночам, наверное, тогда все было бы по-другому.

Роман бы не стоял здесь, в тени, чувствуя себя идиотом, чужаком для собственного ребенка. А ведь так и было. Мальчик явно его боялся. Хуже того, Роман боялся сам, хотя никогда бы этого не признал. Уж точно не перед Кэролайн. Она могла бы помочь ему, но как попросить об этом?

Кэролайн засмеялась, и сердце Романа сжалось. Он так любил ее смешить. Ее смех был очень заразительным и веселым. Наверное, за последние годы у нее не хватало поводов для радости.

Роман думал о том, как Кэролайн заботилась об умирающем муже, который был лишь другом, а не возлюбленным. Была ли она одинока, испугана, рассержена?

Роман не хотел ей сочувствовать. Она лгала ему, скрывала от него ребенка. И она поступила бы так же снова.

«Я любила тебя! Тебя, идиот!» – стучало у него в голове, но он не верил. Ни минуты. Кэролайн сказала это, чтобы разжалобить его, не дать ему разрушить ее мир.

Словно почувствовав его взгляд, Кэролайн подняла голову и посмотрела на Романа. Их глаза встретились. Сказав что-то Блейку, она встала и направилась на веранду, к Роману.

Она двигалась грациозно, как женщина, имевшая все: деньги, положение, власть – с самого детства. Кэролайн принимала это как должное, не задумываясь о других людях. Она просто жила.

Кэролайн была в красном купальнике, белой юбке, повязанной на талии, и соломенной шляпе. Ее кожа, светло-золотистая, была гораздо красивее, чем загар многих женщин, которых Роман видел на пляжах. Кэролайн вообще была красивее многих, даже моделей и старлеток.

Нежданное возбуждение нахлынуло на Романа. Оно удивило его, особенно после случившегося. Однако две ночи назад Роман думал лишь о том, чтобы всегда быть вместе с Кэролайн.

– Не хочешь присоединиться к нам? – подходя, спросила Кэролайн. – Мы играем в салки.

– Салки… – Роман бездумно повторил словно, будто не понимая, о чем она спрашивает.

– Да, Райан очень любит эту игру. Это хороший способ лучше узнать его.

– Он слишком всего боится, – прохладно ответил Роман.

Кэролайн пожала плечами, но было видно, что ей неприятно слышать подобное.

– Я говорила тебе, что он такой. Возможно, он перерастет страх, но то, что ты стоишь здесь и размышляешь, делу не поможет. Поиграй с ним. Веди себя как человек, с которым может быть весело.

Роман очень хотел этого, но едва мог сделать первый шаг. Что, если он провалится? Что, если ему не суждено быть отцом? Что, если ребенок в страхе убежит от него? Как он сможет это пережить?

– У меня работа. В другой раз.