Брачный антракт - Марина Белкина

– Не понял, что значит уступить?

– Понимаете, Егор, у меня очень сложный ребенок, работать с ним должен профессионал. Такой, как Варвара. Она в совершенстве владеет специальными методиками по укрощению гиперактивных детей.

– У меня тоже гиперактивный ребенок, – обиделся Егор.

– У меня гораздо гиперактивнее!

– Послушайте, Надя, давайте не будем мериться гиперактивностью. Меня наша няня устраивает, и менять ее я не собираюсь. Как-то так.

Трубка разочарованно вздохнула.

– Ну, хорошо… Скажу по секрету, я тут, грешным делом, уже предлагала Варваре более выгодные условия, но она отказалась, мол, к мальчику вашему уже привязалась. Такая порядочная, в наше время это редкость… Но если вдруг у вас с ней что-то не сложится, просто дайте знать, хорошо?

– Лады.

Егор отключился и поморщился. Что за люди?

– Няньку мою новую увести хотели, – пояснил он ребятам.

– Она так хороша?

– А хрен ее знает! – Он щелкнул кнопкой своего «альпинистского» телефона, заходя в «Мультимедию». – Смотрите.

На фотографии была изображена Варвара. Она спала с открытым ртом, над губами – пририсованы усы, к щеке крест-накрест приклеен пластырь.

– Женщина сложной судьбы, – хохотнул Костян.

– Я телефон дома забыл, а пацан ее сфоткал, пока эта Мери Поппинс дрыхла. Вместо того чтобы за ребенком смотреть! Да и вообще, строит из себя… Как будто только она все на свете знает, а остальные идиоты. Бесит.

– Уволишь? – спросил Димыч.

Егор пожал плечами.

– Полина рекомендовала Варвару как зачетную няню, да и мамаша эта так разорялась, чтобы ее заполучить.

– А ты установи дома камеры слежения, вмиг разберешься, – посоветовал Димыч. – А что? Сейчас так многие делают.

– Ну, не знаю… Кучу бабок выкидывать, а смысл? Все-таки не с улицы ее брал – Полинкина протеже.

Костян зевнул.

– Задолбали своими чадами-няньками! А девочка из-за соседнего столика, между прочим, на тебе уже глазами дырку протерла!

Егор повернул голову и встретился взглядом с блондинкой в синем платье, та тут же опустила глаза. Верный знак.

– И подружка симпатичная, – подмигнул он Костяну. – Предлагаю активизироваться.

– Может, у них другие планы, – фыркнул Димыч.

– Конечно. Они в спорт-бар в вечерних платьях приперлись, чтобы футбол посмотреть, – хмыкнул Егор. – Так. Беру тайм-аут по техническим причинам, а потом пригласим их за наш столик.

Он встал и направился к туалету.

– Давай быстрее, не хорошо заставлять девушек ждать!

– Жениться вам всем надо, – тоскливо вздохнул Егору вслед Димыч.

Егор пересек другой зал, в котором тоже было пустовато, и свернул за стойкой бара, к туалетам. У входа какой-то изрядно принявший на грудь баклан с крашеной шевелюрой отдавил ему ногу.

– Осторожнее, – буркнул Егор и встал как вкопанный. – Рома? Ты?!

Тот посмотрел на него бараньими глазами.

– Не узнаешь? Это же я, Егор!

Рома сделал несколько нетвердых шагов в сторону столиков, потом обернулся к Егору и дернул головой, как персонаж Миронова в «Бриллиантовой руке», видимо, приглашая следовать за ним.

Они уселись за Ромин стол, на котором стояла какая-то закуска и полупустая бутылка виски.

– А я тебя не сразу узнал, волосы, что ли, покрасил? – удивился Егор. – Ты тут один?

Рома низко опустил голову, Егор уж подумал, что тот уснул, но голова вернулась в исходное положение – это был такой кивок. Длиною в жизнь.

Официантка принесла пустой бокал, и Рома разлил остатки виски.

– Не-не. Я за рулем, завтра вставать рано, ехать за город к заказчику. Сколько ж лет мы не виделись? Но я знаю о твоих успехах, бизнес процветает. Слышал, женился.

Рома залпом осушил свой бокал.

– Уехала она, – сказал он осипшим голосом.

– Куда?

– Отдыхать.

– Это дело хорошее. Одна? Зря отпускаешь. Подцепит еще какого-нибудь альфонса, – Егор вздохнул. – А я после смерти Насти опять с Полинкой сошелся.

Рома показал большой палец в знак одобрения. Егор, Полина и Рома выросли в одном дворе. В юности дружили. Ну, как дружили… Рома был чуть старше, в те годы студент-медик, Егор еще в школе учился, а Полинка вообще маленькая была, ее и за человека тогда не считали. Так, сбоку припеку. Вся дружба в основном сводилась к посиделкам на лавочке у подъезда их большой дворовой компанией. Пили крепленое вино, громко ржали и бренчали гитарой, чем доводили до предынфарктной трясучки соседских бабулек. Со временем все разъехались, но продолжали встречаться на днях рождения общих друзей и прочих пьянках. Сначала часто, потом все реже.

– Слушай, Ромыч, я тут с ребятами. Пойдем к нам, а? Посидим, поговорим, девчонок запутаем, раз ты у нас временно холостой.

– Не, я домой порулю.

– А, ну, хозяин – барин. Рад был повидаться. – Егор встал из-за стола и снова сел. – Подожди, как это порулю? Ты на машине, что ли?

– На мотоси… цикле.

– Мот купил, волосы покрасил. Кризис среднего возраста накрыл? – пошутил Егор. – Старость не за горами?

Рома как-то нервно дернул носом.

– Старость? Какая еще старость?! Я в отличной форме! – Он вскочил на ноги, а потом упал на пол, чуть не сбив с ног проходящую мимо официантку с подносом, и начал отжиматься.

Егор озадаченно наблюдал за старинным приятелем.

– Понял. Про старость это я зря, прости засранца. Ты у нас еще о-го-го! Ромыч, кончай! Вон, охранник уже напрягается.

Наконец Егору удалось поднять с пола и усадить за стол распоясавшегося физкультурника.

– Чего это ты так разошелся? Жена, что ли, молодая комплексами башку засоряет?

Рома скривился, как будто получил удар под дых.

Егор покачал головой. В глубине души он всегда питал к Роме легкую неприязнь, а если уж по чесноку, просто завидовал. Золотой мальчик Рома с детства получал все, что хотел, – игрушки и шмотки, которые отец-дипломат привозил из заграничных командировок, лучшую школу и лучшие оценки. Конечно! Поставь сынку такого папаши что-нибудь кроме «пятерки», рискни здоровьем! Так тогда думал Егор, впрочем, может, он и ошибался. Рома не спился и не «потерялся» в жизни, как другие мажоры, добился успеха – создал собственную компанию, которая процветала. Бабок – куры не клюют, нормальный мужик, не урод. Казалось бы, живи да радуйся – нет! Какая-то сука всю декорацию портит. По идее, Егор должен бы злорадствовать, но ему стало жаль Рому. По-человечески.

Вздохнул, подумав о блондинке в синем платье.