Пуговица - Галина Артемьева

— Forgive me for being late, — сохраняя достоинство, проговорил бывший Рыбкин. — Am I disturbing you?[16]

Светлана Алексеевна только мотнула головой, собираясь с мыслями.

— Just a minute please[17], — выговорила наконец она и побежала к двери.

— I’m looking forward to seeing you again[18], — добродушно проводил ее усаживающийся на свое привычное место Рыбкин.

Он словно бы и не удивился, увидев полный класс взрослых интуристов. Сел, положил голову на руки и сразу задремал.

Первый урок! Не все еще проснулись как следует. А тут такая возможность — учительница покинула поле боя!

Правда, она очень быстро вернулась. И не одна. С завучем. И прямо с порога возбужденно затараторила:

— Вот, Алла Игоревна! Вот, смотрите! Вот — сначала были дети, мой класс. А потом… вдруг… после звонка — смотрите… Они по-русски не понимают. Сидят. Я не знаю, кто они, чего хотят. И где дети?

Завуч смотрела на Светлану Алексеевну с глубоким пристальным интересом. Словно впервые что-то в ней заметила выдающееся.

— Они сидят, как будто так и надо, понимаете? А мне что делать? Как это они… превратились. Сидели дети… А потом — раз… И не дети.

— Дети и вдруг не дети? Заработались вы, Светлана Алексеевна! — укоризненно промолвила Алла Игоревна. — Дети и не могли тут сидеть, они на экскурсию пошли с классным руководителем. В музей Лермонтова. И именно в связи с тем, что на вашем уроке собиралась присутствовать делегация из Лондона. Я вас вчера об этом предупредила. Вы должны были рассказать им о школе, о Москве и о себе. Ответить на их вопросы.

— Я… я не помню, — трагически прошептала учительница.

— Что ж, бывает! Приступайте. А я тут, с вами посижу. На всякий случай. Чтобы англичане случайно в детей не превратились.

— Да! Пожалуйста, посидите тут, в классе, — боязливо попросила Светлана Алексеевна.

Она нервно прокашлялась и начала сбивчиво рассказывать делегации англичан о школе и Москве.

Без подготовки получалось у нее не очень. Сбивчиво и почти непонятно.

Закончив свое короткое сообщение, Светлана Алексеевна предложила задавать вопросы.

— I beg your pardon, — вежливо привстал англичанин Давыдов. — Do you thing you speak English?[19]

Светлана Алексеевна совсем растерялась.

— Say it once more please, — жалобно попросила она. — Please speak more slowly[20].

Мухина изо всех сил дернула Давыдова за пиджак, чтоб он сел и не мучил больше Светлану Алексеевну.

Он сел, показав руками, что все в порядке, что у него вопросов больше нет.

Другие англичане добродушно и не спеша принялись спрашивать про учеников, про саму учительницу. Она сообщила, что очень любит свою работу и детей, что только закончила институт, что пока не замужем, живет с мамой.

Встреча наконец подошла к концу.

Иностранцы стали по очереди прощаться:

— See you later[21].

— Goodbye![22]

— Take care of yourself![23]

— Please give my kind regards to your mother![24]

— I’m looking forward to seeng you again![25]— игриво попрощался последним Давыдов.

— Слишком уж вы переволновались, вот что я вам скажу, — услышали Мухина и Давыдов, оказавшись уже в коридоре, голос завуча.

Но дальше слушать было некогда, потому что они уже снова превратились в учеников и побежали в свой класс на следующий урок.

История пятая

ПЕСОЧНИЦА И ДВЕ МАЛЕНЬКИЕ СОБАЧКИ

Во дворе дома, где жили Давыдов и Мухина, находилась прекрасная детская площадка с огромной песочницей. Но именно к песочнице мамы не пускали своих детей ни под каким видом.

Стоило глупому малышу потянуться с лопаткой к желтенькому песочку, как раздавался истошный вопль:

— Не ходи туда! Там фу! Там ка́ка!

Это не являлось преувеличением или запугиванием несмышленых младенцев, ни в коем случае. Это как раз была именно чистая и неприглядная правда.

В песочнице действительно имелась кака. Даже не одна, а много как.

Дело в том, что у их соседки из 113-й квартиры жили два очаровательных карликовых пуделя. Они выглядели — лучше не придумаешь, даже на картинках не бывает таких миленьких, симпатичненьких, сладеньких, глазастеньких и игривых собачонок.

Весь двор ими любовался.

Эта идиллия имела только один крошечный изъян: все свои туалетные дела очаровашки бежали справлять именно в песочницу. Любящая хозяйка не препятствовала своим любимцам.

Когда поначалу заботливые матери просили ее не водить пудельков в песочницу, так как там играют дети, соседка впадала в особое состояние. Не помня себя от гнева, она кричала одно:

— Мои собачки чище ваших детей! Мои собачки чище ваших детей!

И втолковать ей, что за чистыми собачками тоже надо убирать, не было никакой возможности.

Вот и приходилось всеми силами удерживать маленьких детей подальше от песочницы, потому что ее облюбовали маленькие собачки.

Однажды Мухина и Давыдов вышли погулять как раз тогда, когда во дворе на солнышке скопилось большое количество мамаш с детьми. Дети скатывались с горки или копошились у лавочек, где сидели их мамы.

В это время на площадку гордо прошествовала соседка со своими кукольными песиками. Те целеустремленно рванули к песочнице.

— Ну вы хоть бы в другое место их водили! — не выдержал их новый дворник. — Тут дети!

— Мои собачки никому не мешают! — заголосила привычно владелица песиков. — Они чище любого сопливого ребенка тут!

— Вы б хоть убирали после них, — не сдавался дворник, которого почему-то не особо напрягали крики дамы.