Двое на краю света - Татьяна Алюшина

И вот тут я призадумалась всерьез. А действительно, вам не кажется чрезмерной такая явная забота, а? Как-то совсем это не говорит о необходимой ответственности начальника экспедиции за даму, навязанную Министерством образования. Немного перебор.

Насколько я заметила, к другим девушкам такого повышенного внимания, даже служебного, господин Краснин не проявлял. Или я напридумывала чего-то лишнего?

Да ладно!

Тут как-то очередной раз Анжела что-то пробурчала мне неучтивое, а Верочка принялась за нее извиняться, или это она меня так успокаивала, ну, миротворцем выступила, одним словом:

– Вы не обижайтесь на нее, Павла, у нас все девицы в Пал Андреича влюблены, кто больше, кто меньше, а у него принцип: на работе никаких личных отношений! Я как-то раз случайно подслушала его разговор с ректором, тот Краснину говорит, мол, женился бы ты, и всем спокойней стало, и у меня бы тут влюбленные студентки черт-те что не вытворяли! А Крас ему отвечает: «Я на науке женат, Алексей Петрович, это единственная жена, которую устраивает моя зарплата, а со студентками и аспирантками никогда дел не имел, и вы об этом прекрасно знаете, и иметь не собираюсь и впредь, мне такая головная боль ни к чему». Да он со всеми женщинами одинаково ведет себя приветливо, но отстраненно.

– Так, может, у него любимая есть, только это никому не известно, – предположила я.

– Может, и есть, – кивнула Верочка и улыбнулась неожиданно. – Только вряд ли. Наши девицы знаете какие, похлеще милиции, уже давно бы все выяснили и проследили бы. А пока слухов таких не было, он считается свободным. Вот Анжела и ревнует к вам, вы же единственная из нас, кого на все высадки берут.

– Это потому, что я считаюсь официальным фотографом экспедиции, – напомнила я.

– Да мы все знаем и понимаем, и Анжела знает, но…

И что же получается? Что меня он как-то особенно выделяет из всех других барышень?

А вот это не очень хорошо! Одно дело – я тут влюбленная, в вечно приподнятом творческом настроении, но это вроде как общее состояние души, и все! Я не собираюсь ничего углублять и никаких расположенностей нежных с его стороны не то что не ожидаю, да просто не хочу и пугаюсь! Нет, хочу и не надо!

Это усложнит все на свете! Да о чем я?! Нет и нет!

Я лично собираюсь тихо себе попребывать во влюбленности и спокойно вернуться домой по окончании экспедиции и более с Павлом Андреевичем Красниным никоим образом не пересекаться, в крайнем случае – только на официальных мероприятиях!

Я лежала ночью на своей корабельной койке и никак не могла заснуть, прокручивая и анализируя события сегодняшнего дня в свете того открытия, что Краснин проявляет ко мне особое внимание, и находя в мелочах и более серьезных делах этому подтверждение. Нет, никаким явным образом – ни словом, ни намеком, ни выражением лица – он этого не выказывал, но точно запал на меня!

Вот к гадалке не ходить!

И что теперь с этим делать? Разумеется, мне как влюбленной в него девушке это приятно и более того, но мне как человеку разумному и имеющему нечто в своей истории это противопоказано категорически!

Пора объяснить, в чем дело. Все дело в Глории.

И сразу же, как только я мысленно произнесла ее имя, передо мной встало ее прекрасное изысканное лицо.

Сказать, что она необыкновенно красива, – это ничего не сказать!

Глория являла собой изысканную, роскошную, элегантную красоту, без какого-либо изъяна – вся от корней волос и заканчивая ноготками на пальцах ног идеально прекрасна.

Это что касается физической стороны ее сущности. Я уже упоминала, что при этом она была не по годам мудра, и некое глубинное понимание мира, людей и жизни только усиливалось в ней с каждым годом.

Вы не представляете, сколько и каких предложений сыпалось на Глорию и на наших родителей начиная с ее двенадцати лет! И сняться в кино – этим отца с мамой доставали чуть ли не каждую неделю всякие помощники режиссеров, и уговаривали, и денег обещали. А стать моделью! Это вообще запредел, телефон раскалялся от навязчивых звонков! Однажды один из руководителей самого известного модельного дома даже специально приходил, чтобы с ней встретиться, и убеждал родителей и саму Глорию, объясняя, что ее красота настолько уникальна, что она станет самой известной и богатой мировой моделью. Она всем отвечала одно и то же:

– Мне это занятие не интересно.

Кстати, на что этот самый важный модельный дядька подошел к ней, долго смотрел ей в глаза и очень весомо произнес:

– Ты станешь великой женщиной, девочка

– Я знаю, – спокойно ответила Глория.

Я тогда не понимала, почему она отказывается, это же фантастика, кому еще из девочек делают такие предложения! Это же мечта любой девушки!

И только спустя много лет я четко поняла! Королева не может изображать чужие жизни и страсти и целоваться с тем, с кем скажут, не может актерствовать, развлекая публику. И демонстрировать, как манекен, одежду, которую после купят богатые люди. Глория несколько раз выступала демонстратором одежды, но по особому приглашению и в роли известной личности, а те наряды, что она демонстрировала, ей с благодарностью подарил дизайнер. Но это случилось через много лет. Вот как она, будучи совсем девчонкой, это почувствовала и поняла, каким чутьем знала, что ей не нужно идти этим путем? Загадка!

Когда ей исполнилось шестнадцать лет, помимо штук двадцати молодых людей и дядек, влюбленных в нее и не дававших прохода, в Глорию безумно влюбился папин начальник. До потери разума! Наш папа тогда еще работал в некой организации, это только через два года, в девяносто восьмом, он стал сам себе хозяин и основал собственное архитектурное бюро. А тогда у них на работе проводили какое-то корпоративное мероприятие, а мы с сестрой зашли за отцом, там ее и увидел его начальник.

Что он только не предлагал отцу, чтобы тот отдал ему в жены Глорию!

На минуточку – мужик глухо женат, имеет трех взрослых детей и на тридцать лет старше Глории. Папа собирался ему морду лица бить и в милицию заявление писать, и неизвестно, до чего бы дошел разгоревшийся скандал, если бы не вмешалась сама Глория.

– Хорошо, – сказала она своим прекрасным певучим бархатистым голосом, – я выйду за вас замуж, но только когда мне исполнится восемнадцать лет. Вы можете эти два года ухаживать за мной, а я посмотрю, достойный ли вы жених для меня. Но никаких интимных отношений до свадьбы у нас с вами не будет. Я останусь девушкой.

Вы думаете, она ждала его положительного ответа или вела переговоры – ничего подобного! Она объявила свою королевскую волю и величественно покинула это собрание.

Она была королева и вела себя соответственно этому званию. Школу она закончила блестяще, но учиться дальше не собиралась. Зачем? У Глории обнаружились врожденные исключительные способности к языкам, она их и не учила, а складывалось такое впечатление, что вспоминала. Английский – единственный язык, который она номинально учила в школе, по сути, владея им уже классе в шестом. Этими способностями и решила ограничиться, не считая нужным получать диплом.