Обратная сторона медали - Татьяна Минаева

– Это было глупо, – тихо сказала Алиса. – Знаю.

– Не так уж и глупо.

– Я правда хотела этого ребенка, Рин. – Вытянув ноги, Алиса посмотрела на нее. – Правда хотела. Раньше я как-то не слишком задумывалась об этом, но после того вечера со Стефаном…

– Ты мне скажи, Лис, ты просто хочешь ребенка или хочешь ребенка от конкретного человека?

Алиса пожала плечами и снова подтянула к себе ноги.

– Не знаю, – сказала она. – Но просто лечь под кого-то… Это не для меня. Я сегодня уже думала об этом. Я так не смогу.

– Не сможешь, – согласилась Рина и, забравшись на кровать с ногами, нежно прижала Алису к себе. – Не грусти. Говорят, что когда чего-то очень хочешь, силы всей вселенной нацелены на то, чтобы помочь тебе.

– И ты в это веришь? – скептически усмехнулась Решетникова, высвобождаясь из ее рук. Посмотрела на подругу с недоверием. – Нет, правда, веришь?

– А почему бы и нет? – легкомысленно отозвалась Рината. Но взгляд выдавал ее и, оставив напускную легкость, она произнесла: – Порой приходится просто во что-то верить. В любовь, в ненависть…

– В распахнутые объятья всепонимающей вселенной. – Карие глаза были наполнены холодным безразличием, уголок губ дрогнул. – Бред это, Колючка. Этой гребанной вселенной пофиг на чьи-то желания. Если хочешь чего-то – ползи, делай, но рассчитывай только на себя. Не сломаешься – отлично, а сломаешься – твои проблемы.

– Перестань.

Рина резко встала с постели. Алиса пребывала в отвратительном настроении, и с этим срочно нужно было что-то делать. Распахнув шкаф, она вытащила джинсы и теплый свитер нежно-персикового цвета под горло. Кинула рядом с подругой.

– Чтобы через десять минут была готова. – С кровати раздалось пренебрежительное фырканье. Рината упрямо сжала губы и зло прищурилась. – Не беси меня.

– Ты хочешь оставить Николь одну?

– Она спит, как убитая, к тому же мы ненадолго.

– И куда ты меня потащишь? – язвительно поинтересовалась Алиса. – Навстречу с луной и звездами?

– Возможно, – невозмутимо отозвалась Рина. – И, поверь, с этим я вполне справлюсь и без помощи вселенной.

От воды веяло прохладой, и Алиса подняла объемный мягкий ворот. Рината натянула рукава на ладони. Редкие мелкие волны плескались у кромки песчаного пляжа. Вдали прогуливалась пожилая пара, прихрамывающий на левую ногу мужчина бросал палку сеттеру.

– В океан я верю куда больше, чем в твою вселенную… – задумчиво сказала Алиса, глядя на воду.

– Ты можешь верить во что угодно, лишь бы это давало тебе силы.

Выдохнув, Алиса устремила вдаль упрямый взгляд. Рината подняла камушек и кинула в океан. Тот погрузился в воду с тихим булькающим звуком, и уже через миг на поверхности не осталось даже следа. Алиса посмотрела на подругу. Подбородок ее был решительно поднят, волосы сплетены в небрежную косу, черты лица в это мгновение казались жесткими. Она подумала о том, сколько пришлось пережить Рине и сколько – ей самой, и решила, что мериться прошлым – самое неблагодарное занятие, которое только можно найти. В их жизнях было слишком много всего, но обе они сейчас стояли на этом берегу и смотрели на океан. Прищурившись от ветра, Рината обычным движением поправила вовсе не нуждающиеся в этом волосы и пошла вдоль кромки воды в противоположную от мужчины с собакой сторону. Алиса смотрела ей в спину, на ее удаляющуюся хрупкую фигурку, на перехваченный истрепанной резинкой кончик неровной косы. Заходящее солнце разлило по небу розовые, алые и золотистые краски, океан подкатывал мягкие волны к ногам. Через полминуты она уже нагнала Рину и пошла рядом.

– Ты действительно хочешь уходить? – тихо спросила Алиса, когда они прошли в молчании метров сто. Голос ее сливался с шелестом волн и казался столь же естественно-совершенным порождением природы, как лучи заходящего солнца и песок под ногами.

– Я думаю об этом.

– Ты ведь понимаешь, что он просто так тебя не отпустит… Ты курица, которая несет золотые яйца.

Рината поежилась и, покосившись на Алису, ответила:

– Курица выдохлась, Лис. У неё болит нога, у неё болит спина, пусть найдет себе новую молодую несушку. С этим у него проблем не будет, – в голосе её проскользнула ожесточенность.

– Ты можешь закончить после Пекина. Ведь жалеть потом будешь, Рин.

– Не думаю, что у меня есть право о чём-то жалеть. – Губы её тронула усмешка. – Я правда устала. Все теряет смысл… Раньше я выходила на лед и хотела побеждать, а теперь… – Она равнодушно пожала плечами и поморщилась.

– А теперь что?

– А теперь есть только понимание, что я должна оставаться лучшей. Но это совершенно другое. Нет того голода, который был раньше, понимаешь? Но и позволить кому-то быть сильнее меня я не могу. Такая вот палка о двух концах. Я люблю фигурное катание, но кататься только из-за этого не имеет смысла. Мне уже не двадцать, и даже не двадцать два.

Теоретически Алиса прекрасно понимала Ринату. Предвкушение старта, чувство соперничества, то самое чувство, когда стоишь на верхней ступени подиума и слушаешь гимн своей страны. Слезы, которые невозможно сдержать, распирающая грудь гордость… Только в отличие от Ринаты она так и не успела насытиться этими эмоциями, пусть даже гимн, играющий в ее честь, был совершенно чужим. Теперь же она, словно толстая мамаша, приведшая дочку в балетный класс лишь потому, что сама так и не сумела воплотить в жизнь мечты о станке и пачке, пыталась исполнить через подругу собственные желания. Вот он – один из подводных камушков парного фигурного катания: кто-то ступает в новую жизнь с ощущением полного удовлетворения, а кто-то чувствует себя птицей с подрезанными крыльями…

– Представляешь, что будет, если ты завершишь карьеру до Китая? – с коротким, рваным смешком проговорила Алиса. – Крылов взбесится!

Рината тоже усмехнулась. Сунула руки в карманы вязаного кардигана и ответила:

– Пускай бесится. Мне уже все равно.

– Не правда, – возразила Алиса, и Рина покачала головой.

– Он слишком сильно изменился. Порой мне кажется, что это уже вовсе не тот человек…

– Уж мне ли не знать, – презрительно скривилась Алиса и посмотрела на Ринату. – Он не обращался за своим… м-м… желанием?

– Нет.

Рина остановилась и снова обернулась к океану. Выражение ее лица было умиротворённым и задумчивым, руки по-прежнему покоились в карманах кардигана. На фоне стремительно-темнеющего неба вырисовывался гордый профиль, в голубых глазах отражалась целая жизнь. Стянув с косы резинку, она расплела волосы и позволила ветру играть с ними.

Ринате Алиса была обязана многим. Пока президентом Федерации фигурного катания на коньках России оставался Владимир Николаевич Бердников, проблем с релизом у неё не было. Её спокойно отпустили выступать за США, но оформление перехода затянулось, и когда началась вся та чехарда со сменой президента, в конечном результате которой пост занял другой человек, все пошло наперекосяк. Тогда-то снова вмешалась Рината, вот только чего ей это стоило, Алиса и представить себе не могла…