Драконам слова не давали! - Ева Ночь

Он напугал меня до чёртиков. Ненормальный неадекватный Драконище. Я чертыхаюсь, сдирая парик, и пытаюсь овладеть его четырёхколёсным конём. Не так страшно, как казалось. Я два года толком машину не водила, но талант, как говорит мой папенька, не пропьёшь. Я даже получила некое удовольствие, когда выехала на трассу.

— Надеюсь, ты не гоняешь, как Шумахер, Лунина, — бормочет Драконище, поудобнее устраивая свои длинные ноги. Он предельно расслаблен и глаза не открывает. Я бросаю на него полный ужаса взгляд. Он выглядит нехорошо. Красные пятна на щеках. А уж какой горячий — лучше и не думать.

— Разговаривайте со мной хоть иногда, — прошу почти умоляюще и молюсь не пойми кому, чтобы он не отключился окончательно. — Надеюсь, у вас дома есть лекарства?

— Ты издеваешься, Лунина? Я никогда не болею.

— Сейчас бы я с вами поспорила, — возразить ему нечего, поэтому он лишь рукой вяло разводит. Меня умиляет, как легко он скачет от «вы» к «ты», словно на американских горках летает. Но я готова простить ему в данный момент буквально всё. Даже грязный намёк, который он сделал перед тем, как почти свалился на меня. Что с больного возьмёшь?

— Голова болит, — жалуется Драконище. У него это душевно получается, доверительно, словно великой тайной делится.

— У вас температура, наверное, сорок.

Он не возражает. Затихает. Морщится.

— Жарко, — рвёт ворот рубашки и буквально через несколько минут начинает трясись ознобе. Пытается сдерживаться, но его подтряхивает непроизвольно.

Я останавливаюсь возле первой аптеки, которая попадается нам на пути.

— Ты меня бросаешь, да, Ника? — он слышит, как я воюю с ремнём безопасности, но глаз не открывает.

— Сидеть и не шевелиться! — приказываю в сердцах. — Я быстро. В аптеку.

— Я ж не бобик, Лунина, — трясётся он, и зубы его выбивают чечётку. — Что ж ты со мной, как с собакой.

Я не спорю — это сейчас бесполезное занятие. Больные мужчины — хуже детей. Почему Драконище должен чем-то отличаться? Такой же капризный и почти беспомощный.

У меня, можно сказать, богатый жизненный опыт и практически талант, переданный по наследству мамой: я неплохо разбираюсь в простудных заболеваниях и знаю назубок перечень жизненно необходимых лекарств.

— Вот зараза, — ругаюсь сквозь зубы и, почти выйдя, возвращаюсь: — Дмитрий Иванович, — прикасаюсь к плечу Драконища, — у вас деньги есть? А то я как-то немного не

форме. Вы меня умыкнули в сценическом образе.

Он морщится, с трудом открывает глаза, достаёт портмоне, впихивает мне в руку и снова откидывает голову на сиденье.

Прямо на улице включаю телефон, ловлю целую серию пропущенных звонков и закатываю глаза: надо было сразу догадаться и позвонить, но мне как-то не до того было. Мобильник оживает: звучит цирковой марш.

— Ты куда пропала, Ника? — перекрикивая гам, орёт наш главный маэстро. — Мы ж тебя потеряли! Обыскались, можно сказать! Тут твой друг, хозяйский сын, на уши всех поставил!

— Лёшик, вы там без меня, ладно? — вздыхаю. — У меня тут… непредвиденные обстоятельства. Я потом вещи заберу, ага? За костюм не переживай, — рассеянно оглядываю себя со всех сторон и почти в голос стону: интересно, как я буду в таком виде по городу передвигаться? Ладно, подумаю об этом позже.

Только отключаюсь, как тут же — новый звонок.