И снова я к тебе вернусь... - Дарья Сумарокова

Мне очень нравилась моя новая жизнь. Хороший муж, замечательный ребенок, прекрасная квартира в центре города. Мама и папа с братьями наконец-то зажили спокойно, больше не было причин переживать из-за меня. После череды детских праздников я сидела вместе с Иркой в хамаме и думала: на самом деле, зачем он мне нужен этот второй ребенок? Если честно задать себе простые вопросы: хочу ли я ходить девять месяцев с животом, потом закончить все новыми адовыми усилиями по приведению себя в порядок и новыми растяжками на животе, полным отсутствием личной жизни на несколько лет как минимум, ответ будет однозначный — нет. Желания нет, и не на кого обижаться. Надо быть честной хотя бы с самой собой.

Продолжаем получать удовольствие от жизни, господа.

После окончания стройки на работе и ремонта дома Сергей опять развил бурную просветительскую деятельность. Наконец закончил докторскую диссертацию, съездил на пару обучающих программ в Европу и возобновил конференции в клинике. Он собирал большие медицинские тусовки, посвященные теперь не только эндокринологии и терапии, но и другим дисциплинам. Коллектив принимал мероприятия «на ура» и с удовольствием общался с народом из других больниц и клиник. Для дам это была еще и лишняя возможность выгулять новые наряды и украшения. Елена Андреевна не была исключением, кто ж не любит поболтать за бокалом шампанского и бутербродиком с красной икрой? Однако каждое новое мероприятие я ждала с опаской; очень не хотелось встретить кого-то из своей старой больницы, не хотелось ни лиц, ни вопросов, ни рассказов.

Покой — прежде всего.

Трудовой год завершили в ресторане, корабль прямо на Неве. Несколько дней ушло на поиск платья; потом прическа, маникюр-педикюр, макияж и новая маленькая сумка. Chanel.

Бюджет мероприятия зашкаливал, на столе присутствовала черная икра и шампанское «Вдова Клико», на сцене — «Иванушки International». Весело, помпезно, с позитивным взглядом в будущее. Сережа был нарасхват, Дамы Нового Корпуса не оставили мне ни одного медленного танца; я решила не отставать — на пару танцев сама приглашала Шрека, а потом была ангажирована Принцем Чармингом. Доктор Парджикия — модель из рекламы последнего BMW; модная небритость, светло-серый костюм и дорогущие швейцарские часы; наконец, парфюм, от которого сразу теряешь голову.

— Разрешите пригласить супругу главного врача?

— Гела, разве есть на свете женщина, способная тебе отказать?

Через секунду меня прижали к прекрасному мужскому торсу и закружили под сладкие голоса престарелых мальчиков.

— Леночка, вы еще больше постройнели и помолодели, как вам не стыдно?

— Стараюсь не добавлять вам работы, доктор.

Чарминг тут же стал серьезно разглядывать мою физиономию.

— Если только немного ботокса между бровями. Еще заказали новые грудные импланты, Австрия. Просто прелесть, что такое! Если решитесь округлить некоторые части тела — точу ножички, как говорится.

Быстрым скользящим движением он провел мизинцем между бровями.

— Для профилактики, чтобы не хмурились.

— Гела, на все воля ваша. Про импланты — нужно подумать, а вот про ботокс — раз доктор сказал в морг, значит — в морг. Назначайте свидание.

— Буду ждать вас с клубникой и шампанским. В пятницу, перед самыми выходными? Как раз привыкнете к новым ощущениям за пару дней.

— Прилечу на крыльях.

Легкие флирты всегда на пользу в маленьком коллективе. За пару часов до окончания мероприятия приехал Костик. В клинике он появлялся теперь крайне редко, после повышения в должности почти все время находился в командировках. Я не видела его пару месяцев. Очевидно, новое положение проехалось по нему, как асфальтный каток — Костик похудел, осунулся, в целом выглядел очень уставшим. Последние полгода Асрян нещадно таскала его по модным наркологам; целых три раза супердоктора лечили больного по поводу никотиновой зависимости, но все напрасно — хватало всего на пару-тройку недель, и снова пачка «Мальборо» занимала свое законное место в верхнем кармане рубашки. Я схватила его под локоть и усадила за наш столик.

— Ленка, прости, опоздал. Третий корпоратив сегодня обхожу, уже тошнит от Новых годов. Хорошо, у вас тут место для курения в тепле.

— Наш сабантуй последний?

— Ага.

— Тогда давай набухаемся, как в старые добрые времена.

— А давай. Какая ты, Ленка, клевая в этом платье. И как только Ефимов разрешил надеть такое?

— Что не так?

— Все так, особенно голая спина. Вообще ты какая-то другая стала. Новая.

— Да уж, обновилась. Скоро бабы на работе наймут моджахеда — бомбу мне в машину подложить.

— Да не напрягайся. Радуйся, и все. Я вот на тебя смотрю и радуюсь.

— Если честно, я тоже. Как будто и не жила раньше. Правда. Знаешь, даже Славку как-то спокойно вспоминаю. Вот так вот.

— Давно уже пора… хотя верится с трудом.

— Нет, правда, Костя. Я тебе давно хотела сказать — спасибо за все. Ты столько для меня сделал, причем в самые тяжелые моменты. Так только настоящие мужики себя ведут.

— Да ладно тебе, Сухарев тоже мужик… по-своему. Просто он звезда. Ты же понимаешь.

— Понимаю. Главное, чтобы звезда не погасла.

— Не погасла, не переживай… Наверное, уже могу тебе сказать. Он официально женился, сына родил. Про заведование ты наверняка уже слышала сама. Защитился недавно, еще три раза в неделю платно оперирует в Бехтерева. Квартиру в Купчино купил, в какой-то дорогой новостройке… вообще-то он уезжает, Лен. В Германию. Пригласили в хорошую клинику, центр Берлина. Так что звезда горит.

— Когда уезжает?

— В течение следующего года. Сначала сам, потом семья.

— Костик, я очень рада за него. И за себя тоже рада. Как говорится, есть что вспомнить, да жалко, внукам не рассказать.

— Вот это точно; вся больница только о вас и говорила, Ромео и Джульетта, одно слово. Даже внешне было похоже — маленький воробышек и цыган с нестриженой шевелюрой.

Посмеялись, стали вспоминать наши обеды на дежурствах, Славкины блестящие трепанации, мои приключения с милицией в ночном морге и прочие страсти. Первый раз мы с Костиком говорили про те годы совершенно спокойно и без скованности. Я смотрела на его смеющееся конопатое лицо и думала — наконец-то у него все переболело. Переболел роман с реанимацией, кончился наш мучительный тройной союз — Славка, Ленка и Костик. Наконец-то он освободился от своих цепей. Так мне тогда казалось в тот вечер, в тот момент. И я была почти уверена, Костик думал про меня то же самое — Лена Сокольникова теперь свободна. Нам обоим страшно хотелось, чтобы сидящий напротив человек освободился от своего прошлого.

А я и правда свободна. Я и правда очень рада за вас, доктор Сухарев. Никто не сомневался в вашей гениальности.