Поцелуй под дождем - Светлана Лубенец

– Отчего она умерла?

– Рак. Ей было всего тридцать два года.

– А дети? У вас есть дети?

– Дети… – Учитель покачал головой. – Не успели. Сначала боялись себе позволить, потому что в молодые годы мотались по гарнизонам, по забытым богом углам. Жили в бараках, без всяких удобств. Там зимой вода в чайниках за ночь ледяной коркой покрывалась. Какие уж там дети? А потом… она заболела…

– И что же вы, совсем один?

– Практически так. Но я никого не виню, не жалуюсь. За счастье, которое было у нас с Соней, надо платить.

– Знаете, мне ведь тоже та гадалка, ну… ясновидящая Линда сказала, что я должна свою любовь выстрадать. Я, наверно, тоже плачу за то, что с Никитой… просто так… действительно без любви… хотя я тогда еще не знала, какая она – любовь… Ну ладно, – девушка поднялась со стула, – я и правда пойду. Замучила вас своими разговорами. – Она двинулась по коридору, но остановилась и спросила: – Так когда вы придете в школу?

Макароныч вздохнул:

– Я, наверное, больше не приду. Пока еще у меня больничный лист, а потом – подам заявление об уходе. Я, в общем-то, и сам понимаю, что педагог из меня никакой. Когда уволился из полка в запас, никак места себе найти не мог. Деятельному человеку невыносимо весь день сидеть дома. Поэтому я сразу согласился, когда мне предложили вести в школе ОБЖ. Кто ж знал, что у меня ничего не получится…

– Получится! – тихо, но убежденно возразила Лариса. – Вы только разрушьте стену, которую сами построили.

– Какую стену?

– Ну… про которую говорили… между нами и вами… Честное слово, наши ребята расстроены, что все так отвратительно получилось. Все еще может быть хорошо! Вот увидите!

Макароныч покачал головой:

– Я подумаю над всем тем, что ты мне сегодня сказала, Лариса. И вообще, спасибо, что пришла, спасибо за… откровенность. И вот что я еще тебе скажу. Наташа Лазарева – девушка необыкновенной внешности. На нее все всегда будут оглядываться. У меня у самого голова все время поворачивалась в ее сторону на том единственном уроке, на котором она у меня присутствовала. И я имел возможность наблюдать, как смотрел на нее Андрей Разумовский, поскольку они сидели вместе.

– Влюбленно, вот как! – горько воскликнула Лариса.

– Нет, он смотрел всего лишь удивленно. Восхищенно, может быть…

– Разве это не одно и то же?

– По-моему, нет. Повторяю, Наташиной внешностью все будут восхищаться. А у влюбленных взгляд другой…

– Какой?

– Наверное, такой, как у тебя, Лариса.

Пока Лариса беседовала с Макаронычем, на улице похолодало. Легким белым пушком засыпало лужи и грязь. Дышать стало легче, и даже настроение у девушки несколько поднялось. Может, преподаватель прав: Андрей всего лишь удивлен сказочной белизной Наташи и ее непохожестью на других, а душа его свободна для Ларисы, только он просто об этом еще не догадывается?

Лариса, задумавшись, занятая своими мыслями, шла быстро и не глядя перед собой. Завернув за угол, она вдруг натолкнулась на парня в черном пуховике с надвинутым на глаза капюшоном и… рухнула, поскользнувшись, прямо ему под ноги.

– Смотреть надо, куда идешь, тетеря! – зло выкрикнул парень, но все-таки помог девушке подняться на ноги.

Лариса, потирая ушибленное колено, ничего не ответила.

– Идти-то можешь? – спросил парень и, откинув капюшон, встревожено заглянул Нитребиной в глаза.

Лариса тоже посмотрела ему в лицо и, несмотря на саднящую боль в коленке, рассмеялась:

– А я тебя знаю! Ты пару часов назад наряжал елку в витрине кондитерской «Белочка».

– Ну… вообще-то… было дело… А ты откуда знаешь?

– Видела!

– Видела? И что? А знаешь-то меня откуда?

Лариса уже пожалела, что заговорила с парнем, убрала с лица улыбку и по-деловому ответила:

– На самом деле я тебя вовсе не знаю. Я заглянула в витрину магазина, когда вы с девушкой-прадавщицей вешали на елку игрушки. А твоя подруга заметила меня и почему-то на это вдруг рассердилась.

Лариса хотела уже отправиться дальше, но парень загородил ей дорогу.

– Прекрасно! Замечательно! Тебя-то мне и надо! – ядовито и даже как-то брезгливо воскликнул он.

Лариса в испуге прижалась к стене дома. Вечно она влипает в какие-то истории. И кто ее за язык тянул? Шла бы себе тихо домой.

– Кто тебя просил соваться к нам, заглядывать в витрину? – продолжил парень, в своем толстом пуховике нависая над Нитребиной. – Из-за тебя Дашка на меня надулась, хотя я тебя до этого момента ни разу в жизни и не видел!

– Надулась? – Лариса вспомнила, что уже тогда, стоя перед витриной, почувствовала недовольство девушки, которую, оказывается, зовут Дашей. Но она никак не думала, что то мимолетное происшествие может иметь какое-то продолжение. – Больно надо мне к вам соваться! Я просто разглядывала елку, игрушки и думала о Новом годе. Кто сказал, что этого нельзя делать? Витрины, между прочим, для того и существуют, чтобы в них люди заглядывали! Ты в курсе?

– Нет! Вы только посмотрите на нее! Она, видите ли, думала о Новом годе… А меня потом Дашка заподозрила в каких-то с тобой отношениях!

– Я не виновата, что твоя Дашка такая ненормальная! – рассердилась Лариса.

– Много ты понимаешь! Сама-то ты нормальная? Лезешь в витрину, где у людей только-только начинается самое главное…

У парня сделалось такое смешное от огорчения лицо, что Лариса расхохоталась.

– А нечего начинать это ваше «самое главное» в витрине, у прохожих на виду! Пригласил бы девушку в кино на последний ряд и начинал бы там!

– Очень умная, да? – Парень засунул руки в карманы пуховика и весь как-то съежился от расстройства. Нитребиной даже стало его жалко.

– Ну… хочешь, пойдем к твоей Дашке, и я скажу, что ты ни в чем не виноват и вообще меня не знаешь и никогда раньше не видел? – предложила она.

– Совсем с ума сошла! Да если я тебя приведу, то она вообще никогда и ничему не поверит! Неужели не понимаешь?

– Вообще-то, ты прав, – согласилась Лариса. – Я тоже не поверила бы.

– И что же теперь делать?

– Откуда я знаю? Я же не нарочно вас рассорила! Слушай, а может, она завтра уже все забудет, а?

– Ты Дашку не знаешь. Она ужас какая злопамятная!

– Ну и зачем тебе такая злючка?

– Вообще-то, она не злая… хорошая она… Просто все у нас как-то непросто получается, а тут еще ты встряла… Зовут-то тебя как? – Парень повнимательнее вгляделся в лицо Нитребиной.

– Ларисой. А тебя?

– Антоном.