Очень тесные связи - Дэй Леклер

— Пусти его. — Ники успокаивающе погладила Джека. — Кулаками тут ничего не решишь.

— Может, и не решу, зато сразу почувствую себя лучше.

— А заодно покажешь Ники, что ты за человек, — вмешался Алан. — Ты ведь всегда любил надо мной издеваться, после того как Реджинальд заставил маму к нему вернуться. Ведь раньше ты был лишь никчемным ублюдком. Мама мне говорила. Мой отец был вынужден признать тебя своим и дать тебя свое имя, но он все равно презирал тебя, хоть и вынужден был растить законного сына рядом с грязью. А ведь мы были счастливы втроем, хоть ты и мешался у нас под ногами. Если бы отец не умер, ничего этого никогда бы не было.

— Ты прав, Алан. — Джек с отвращением слушал слова брата, а ведь раньше он и не подозревал, что в нем скопилось столько ненависти и презрения. — Учитывая, что Ричард был человеком весьма скромного достатка, у тебя никогда не было бы этого дома. Если бы не деньги моего отца, ты никогда не наслаждался бы дорогим вином и кубинскими сигарами. И не бездельничал бы вот уже почти тридцать лет. Так что же случилось? Отец отказался дать тебе денег? Предложил найти работу? Завести собственный дом?

— Нет! Он любил меня, обожал. — Алан с яростью взглянул на Ники: — Держись от него подальше, он опасный человек.

— Я отлично знаю, что он за человек. А вот что ты за человек, Алан? Или ты уже ответил на этот вопрос?

— И как это понимать? — Алан отшатнулся от неожиданной атаки.

— А так. Где ты был в ночь убийства Реджинальда?

— Что-что? — У Алана даже челюсть отвисла от удивления.

— Мне просто любопытно. Ты же был в Чарльстоне, и…

— Неправда, я был здесь. Когда я понял, что Джек не собирается со мной ужинать, вернулся домой.

— Или Реджинальд.

— Или Реджинальд. Когда Реджинальд Кинкейд скоропостижно скончался, я был прямо здесь, вместе с матерью. Она приготовила ужин, а потом мы смотрели телевизор и чуть позже полуночи пошли спать. Хотя я и не обязан перед вами отчитываться.

В прихожей раздалось звяканье ключей, и вошла Анжела.

— Алан? — окликнула она. — Я дома.

— Очень вовремя, — откликнулся Алан и добавил, обращаясь к Джеку и Ники: — Теперь вы поймете, как абсурдны ваши подозрения.

В эту секунду в гостиную вошла Анжела и замерла, удивленно глядя на своих сыновей и Ники.

— Джек? Что происходит?

— Ничего, мне просто захотелось поговорить с братом.

— Как же я хочу, чтобы вы наконец-то научились ладить друг с другом, — устало выдохнула Анжела.

— Он думает, это я убил Реджинальда, — заявил Алан, подходя к матери и обнимая ее. — Повтори им то, что уже говорила полиции. Что во время убийства я был здесь, с тобой.

— Ты шутишь? Ты же не можешь серьезно считать, что… — начала Анжела, пристально глядя на Джека.

— А он действительно был здесь?

— Конечно, и я так и сказала полиции, разве нет?

— Вообще-то нет, — спокойно заметил Джек, — ты ничего такого не говорила.

— А почему ты считаешь, что Алан мог убить Реджинальда? — спросила Анжела, умоляюще глядя на сына. — Как тебе только в голову пришла эта ужасная мысль?

— Он был вечером в Чарльстоне.

— И что?

— И позвонил отцу из моей компании за пару часов до убийства.

— Как я уже сказал, чтобы пригласить его на ужин, раз уж ты оказался занят.

— И все? — По ее щекам катились слезы облегчения. — Ты готов обвинить брата в убийстве из-за такой ерунды?

Джек подумал, стоит ли говорить о шляпе в стиле Индианы Джонса, но решил, что не стоит. Ведь доказать, есть ли она у Алана, все равно не получится, и он только попусту раскроет карты. Да и вообще зря он сюда пришел, ничего полезного он не узнал, зато теперь Алан будет настороже. Жаль, что, когда они сюда ехали, Джек был не в состоянии разумно мыслить. К тому же и так понятно — если полиция прижмет Алана к стенке, он найдет, на кого все свалить.

Раз уж Алан сумел все так обставить, одной шляпы окажется маловато, чтобы убедить полицию, да и звонок из «Кораблей Каролины» тоже не слишком веское доказательство, особенно если мать готова подтвердить его алиби. А значит, сейчас самое время красиво уйти.

— Извини, мам. Я не знал, что он был с тобой. — Джек пытался говорить как можно убедительнее. — Извини, Алан. Я серьезно.

— Не сомневаюсь, — отозвался Алан с видимым облегчением.

— Похоже, я еще так и не отошел после смерти отца, и это немного сводит меня с ума, — а потом добавил, обращаясь к Ники: — Нам пора.

В ответ она лишь кивнула.

— Я позвоню тебе через пару дней. — Джек поцеловал мать на прощанье.

— Хорошо.

— Алан. — Джек еще раз взглянул на брата.

— Джек, — победно улыбнулся тот.

Они молча сели в машину, и только спустя некоторое время Джек произнес:

— Ведь мне не кажется? Он действительно убил моего отца?

— Да, Джек, он убил твоего отца, — подтвердила Ники. — Теперь осталось лишь это доказать.

— Я тут подумал…

Ники поудобнее устроилась на кровати, прижавшись щекой к груди Джека.

Последние пять дней они непрерывно думали о том, как Алан ухитрился раздобыть себе алиби и угнать машину Джека, и в итоге сошлись на том, что Анжела врет, чтобы защитить сына. Вот только с машиной они ничего так и не сумели придумать.

Джек механически провел рукой по спине Ники, вот только в ее реакции не было ничего механического.

— Боюсь, если твой приятель-детектив узнает, что убийца — Алан, он решит, раз мы братья, значит, и действовали заодно.

— Но тогда бы ты не дал Алану свой «астон-мартин», ведь он мог взять в прокате любую машину, которая не вела бы к вам. К тому же если бы Брук не запомнила, как выглядел убийца, то полиция могла и вовсе не обратить внимания на эту запись. Так что убийца вряд ли на это рассчитывал.

— Стоп. Повтори.

— Что?

— То, что Алан мог взять в прокате любую машину.

— Точно, а он этого не сделал, чтобы подозрение пало на тебя.

— Да, но… А если он взял напрокат не любую машину, а именно такую, как у меня? Может, он просто стащил мои номера и прикрутил к той машине, что попала на запись?

— А это вообще возможно? — Ники ненадолго задумалась. — У тебя ведь очень заметная машина, не говоря уж о том, что еще и очень дорогая. Сколько она вообще стоит?

— От пары сотен тысяч и выше.

— Джек, да это просто неприлично, — выдохнула Ники.

— Да, — усмехнулся он с нескрываемым самодовольством.