Радость – в награду - Мария Барская

– Откуда? – развел руками он. – Если только у Лены. Поглядите в столе, там, в приемной.

Вера поспешила туда.

– Нашла! Раздевайтесь!

– В каком смысле? – Из двери кабинета высунулось его ошеломленное лицо.

– Пиджак и брюки снимайте.

– Но брюки-то целые, – пробормотал он.

– Из подпушки нитку буду тянуть.

– А они не развалятся?

– Нет.

– И вы точно сможете?

– Я, между прочим, профессионал. У меня есть сертификат об окончании курсов кройки и шитья и диплом текстильного института.

– Тогда что вы вообще тут делаете? – протягивая ей пиджак и брюки, поинтересовался Александр Михайлович.

– Причудливые зигзаги судьбы. А теперь, если хотите попасть на свою важную встречу, давайте двадцать минут помолчим. Такая работа требует сосредоточенности.

– Слушаю и повинуюсь. Только, умоляю, скорее.

Он затих у себя в кабинете, а Вероника, устроившись в приемной за столом секретарши Леночки, склонилась над порванным карманом.

– Готово! Забирайте! – наконец объявила она.

Едва глянув на результаты ее труда, зам генерального воскликнул:

– Просто великолепно! Совершенно ничего не заметно! Как новенький! Вы меня спасли!

Из кабинета до Веры донесся шорох ткани и звон пряжки о пуговицу: Александр Михайлович торопливо влезал в брюки. В следующее мгновение он показался в приемной. Пиджак висел у него на плече.

– Требуйте все, что угодно.

– Сделайте ремонт, – ляпнула она первое пришедшее в голову.

Он застыл в полунадетом пиджаке.

– У вас в квартире?

– При чем тут моя квартира? Здесь, в этом здании.

– Да мы вроде не так давно…

– Вы меня не дослушали. Отремонтируйте помещение для уборщиц.

Александр Михайлович наконец продел руки в рукава и застегнул пиджак на среднюю пуговицу.

– Там что, очень грязно?

– Да нет. Но на фоне остального вашего офиса сильный контраст. Да что зря говорить. Пойдемте. Я вам покажу.

– Я очень тороплюсь.

Он одернул и застегнул великолепно сидящее пальто, и тон его мигом сделался подчеркнуто сух.

– Это займет у вас буквально одну минуту, – решила использовать возникшую ситуацию в свою пользу Вера. – Все равно ведь спускаетесь вниз.

– Ну-у… Извольте.

Они в полном молчании спустились в лифте. Едва переступив порог подсобки, Александр Михайлович присвистнул.

– Это мне что-то очень напоминает.

– Интересно, что? – поинтересовалась Вероника.

– Школьный туалет моего детства.

– И мне, – кивнула она. – И после этого вы хотите, чтобы мы наводили у вас чистоту и красоту! Контраст вам глаза не режет?

– Вы совершенно правы, – смущенно проговорил он. – Возбуждает чувство классовой ненависти.

– И говорит об отношении к людям, – подхватила Вера. – Кстати, еще один вопрос. Мы в слякотную погоду постоянно вынуждены на первом этаже мыть пол. Чистоту-то мы наводим, а сами как выглядим? Кто в чем и, естественно, все не в лучшей своей одежде. Весь антураж ведь вам своим видом портим. Может, нам какую-нибудь униформу придумать?

– А что? – Он задумчиво глядел на нее. – Вы профессионал, вам и карты в руки. Разработайте, нарисуйте, я посмотрю. Вопрос решаемый. – Он в который раз посмотрел на часы. – А теперь, извините, несусь.

Уже в дверях он обернулся:

– Между прочим, как вас зовут?

– Вера.

– Символично, – бросил напоследок он и исчез.

«Что он имел в виду под словом «символично»? – посмотрела на закрывшуюся за ним дверь Вера. – Странный какой-то. Хотя, в общем, скорее симпатичный. Особенно для первого зама генерального. Вон Кристофович, хоть и второй зам, но ходит надутый как индюк, в упор никого не видит. Правда, вполне вероятно, когда у Александра Михайловича все в порядке, он тоже никого не видит и ведет себя по принципу «без доклада не входить».

Она не обольщалась, наоборот, была почти уверена, что он к завтрашнему утру выкинет из головы и ее имя, и сегодняшнее происшествие, и данные обещания.

Однако она его выкинуть из головы никак не могла. Даже когда вернулась домой. Вероника снова и снова вспоминала, как, влетев в кабинет, впервые его увидела. И как безумно он в тот момент был похож на Андрея. Нет, конечно, спутать их трудно. Хотя и рост примерно одинаковый, и возраст, и фигура, и волосы темные, и форма головы похожа. А в профиль, в определенном ракурсе, просто одно лицо! Может, именно поэтому Вероника и чувствовала себя с ним так свободно? Зря, наверное, она расслабилась! И еще зачем-то принялась требовать ерунду какую-то! Ремонт подсобки ей понадобился! Да наплевать ей на эту подсобку. Мужик от растерянности согласился, а после очухается, поймет, что унизился до фамильярного общения с какой-то уборщицей, и вышибет ее с работы. Чтобы не напоминала о позоре. Работа, конечно, не бог весть какая, но Вера к ней успела привыкнуть, и платили достаточно прилично. А уволят – начинай снова-здорово. Да еще спрашивать на новом месте начнут, почему со старого ушла. Объясняй потом и оправдывайся. Ну отчего ей вечно неймется? Поехал бы мужик на свою встречу с рваным карманом. Не так уж заметно было. Обошелся бы. Неужели жизнь не научила, что добрые поступки почти всегда наказуемы? Так нет ведь: давайте, сделаю…

Вера совсем расстроилась. Затем успокоилась: будь что будет. А потом, незаметно для себя, вновь принялась думать, как все-таки Александр Михайлович похож на Андрея, и в душе затеплилась надежда: если они внешне настолько похожи, то, может, и внутренне есть какое-то сходство, и тогда он, наверное, все-таки не выгонит ее с работы, а попросту забудет о сегодняшнем происшествии либо сочтет его не стоящим внимания курьезом.

Но он не забыл. Когда на следующий день Вера пришла на работу, выяснилось, что все содержимое подсобки вынесено в коридор.

– Что случилось? – спросила она у хмурого мужика, который, пыхтя, проталкивал сквозь дверной проем ее письменный стол.

– Да сами не знают, чего хотят, – буркнул он. – Все не по-человечески. Делали ведь ремонт. Почему сразу было нельзя? Так нет, теперь, видите ли, первому заму шлея под хвост попала. Да откуда он о существовании этой комнаты вообще узнал? Как его занесло-то сюда? Колер, видите ли, ему не тот. Е-мое! Ему разве тут гостей принимать? Вам-то не все ли равно, где тряпки хранить? У-у, зажрались! Лучше б зарплату повысили. А то колер не тот, светильники не те. Он бы еще распорядился хрустальные люстры вам тут повесить. И потом, я тогда вообще не врубаюсь: вам, значит, уют навести, а наш подвал как? Нам по-прежнему в сраче жить? И с чего вам такая честь? – буравил он сердитыми глазками Веронику.