Повеса из Пуэрто-Бануса - Кэрол Маринелли

– Что ты делаешь?

– Заправляю кровать.

– Если бы мне нравились горничные, это было бы прописано в договоре, – возразил Рауль и добавил:

– И если бы я хотел девственницу, то и это я указал бы в договоре.

Эстель молчала.

– Оставь все, – мрачно сказал Рауль, – потом уберут. Пойдем, я покажу тебе яхту.

– Я только… – Эстель прошла мимо него.

– Здесь ты от меня не спрячешься, – предостерег ее Рауль, хватая за запястье. – Я хочу, чтобы члены экипажа думали, что это самый обычный медовый месяц.

– Ты не доверяешь своим людям?

– Я никому не доверяю, – ответил Рауль. – И, видимо, не зря.

Эстель последовала за ним на верхнюю палубу. Иногда она забывала, насколько богатым и избалованным был Рауль, но теперь это бросалось в глаза. Не обращая внимания на членов экипажа, он прижал ее к себе и медленно поцеловал.

– Рауль… – Ей было неловко от его проявлений страсти, она заглянула в его черные глаза и поняла, что он ведет себя как положено.

– Мы здесь всего на два дня, милая. Нужно наслаждаться, пока есть возможность.

Его слова были приятными, но Рауль вкладывал в них горький смысл.

– Сейчас я тебе все здесь покажу.

Горничная протянула Эстель солнцезащитные очки, затем Рауль провел ее по яхте – месту их пребывания на ближайшие два дня. Вчера ночью она едва обратила внимание на огромную каюту, уставленную диванами. Другая горничная взбивала подушки. На стене каюты висел огромный экран, и хотя Эстель ужасно нервничала, стоя рядом с Раулем, она изо всех сил старалась выглядеть жизнерадостной.

– Здесь, наверное, так здорово смотреть кино.

Рауль сглотнул и поймал взгляд горничной. Когда Эстель подошла к полкам с дисками, чтобы поближе рассмотреть его коллекцию фильмов, он отвел ее в сторону.

– Здесь тренажерный зал. – Рауль открыл дверь, и они вошли внутрь. – Но тебе он не понадобится. Я сам прослежу за тем, чтобы тебе хватало физической нагрузки.

И лишь теперь, когда дверь плотно закрылась за ним, он дал волю чувствам. По его взгляду Эстель поняла, что сейчас произойдет.

– Если ты думаешь, что мы с тобой будем смотреть кино и держаться за руки…

– Я знаю, зачем я здесь.

– Ты в этом уверена?

Рауль проснулся в обед. Впервые за долгое время он выспался, ему не снились кошмары. На мгновение он почувствовал покой, но тут Эстель повернулась в его объятиях, Рауль взглянул на копну ее черных волос, почувствовал тяжесть ее груди на своем торсе. Простыни были измяты; Рауль посмотрел на ее мягкий бледный живот, увидел синяк на внутренней стороне ее бедра – след их вчерашней близости.

Рауль потянулся за простыней, чтобы укрыться, но Эстель зашевелилась, и он не стал тревожить ее сон. Он хотел, чтобы она уснула, и боролся с желанием разбудить ее поцелуем и заняться любовью снова. Он чувствовал ее горячую ладонь на своем животе, и ему очень хотелось, чтобы она опустила руку ниже.

На него нахлынули воспоминания о прошлой ночи.

Рауль очень часто занимался сексом. А любовью редко.

Прошлой ночью Рауль позволил себе заняться с ней любовью, и теперь он напоминал себе о том, что она солгала.

Он убрал ее ладонь со своего живота и на протяжении десяти минут внимательно рассматривал ее лицо: россыпь веснушек на носу, пухлые губки, которые его обманули.

Сейчас он стоял в полном новомодных тренажеров спортивном зале и снова смотрел на нее. Пора все прояснить.

– У нас с тобой впереди несколько недель, – сказал Рауль. – Я планировал провести это время с женщиной, которой будет не в тягость мой стиль жизни, которая умеет развлекаться, и, – он не ходил вокруг да около, – которая будет хороша в постели.

Он заметил, как она залилась краской.

– Я скоро всему научусь, вот увидишь. Свою часть сделки я выполню. Мне не нужно по-щенячьи держаться за руки.

– А мы и не будем. – Рауль взял ее руку и положил туда, куда, согласно договору, она должна ложиться как можно чаще. – Ты знала, на что подписывалась…

Ему приходилось держать ее на расстоянии, приходилось быть грубым. Он не сможет просто бросить ее, как было с другими девушками, когда они по уши влюблялись в него. Впереди у Рауля и Эстель было несколько недель этой игры, и он просто не мог ставить под удар ее сердце.

Лучше он заставит ее работать.

– Давай искупаемся.

В его глазах Эстель увидела вызов. Она поняла, что он испытывает ее, и улыбнулась:

– Давай.

Она шла за ним на верхнюю палубу, стараясь не обращать внимания на то, что он совершенно обнажен, в то время как она по-прежнему в саронге.

– Сними его.

– Сейчас…

Эстель не подавала виду, что расстроена, но Рауль чувствовал это, и он был в бешенстве. Он даже желал скорой смерти своему отцу, лишь бы только это приключение закончилось.

– Сними бюстгальтер, – велел он.

Все ее лицо горело, пока она развязывала тесемки дрожащими пальцами, стоя по пояс в воде. Сняла и положила его на край бассейна.

– Доброе утро! – поздоровался с ними капитан яхты.

На Коста-дель-Соль привычным делом было увидеть женщин топлес, а на яхте Рауля Санчес Фуэнте и подавно. Эстель вымученно улыбнулась ему в ответ, хотя, как заметил Рауль, готова была разрыдаться.

– Мы направляемся к Акантиладос-де-Маро-Серро-Гордо, – сказал Альберто, повернувшись к Раулю. – Хочешь остановиться там сегодня? Шеф-повар скоро будет готовить, и он спрашивает, не собираешься ли ты поужинать в бухте.

– Мы поужинаем на яхте, – ответил Рауль, – может, попозже мы прокатимся на гидроциклах и прогуляемся.

– Как будет угодно, – ответил Альберто и обратился к Эстель: – Хотите что-то особенное на ужин? Есть ли какие-нибудь предпочтения?

– Никаких.

Голос Эстель звучал сдавленно.

– Подождите немного, – радостно продолжил Альберто. – Вскоре мы минуем застроенные районы, и начнутся девственные земли. – С этими словами он пожелал им доброго дня и удалился.

– Я уже повидал девственные земли… – протянул Рауль, как только удостоверился, что Альберто его не услышит.

Эстель ничего не ответила.

Рауль злился, но ему было не по себе оттого, что Эстель чувствовала себя неловко, и он бросил ей бюстгальтер от купальника.

– Надень, если хочешь.

Она дрожащими руками надевала мокрый купальник. Ходить топлес здесь было в порядке вещей, но тут он вспомнил, как она дрожала вчера ночью, как просила его быть нежным и как он не внял ее просьбам.