Очарованная - Шеннон Дрейк

— Это верно. Я думал, что кто-нибудь из ваших опекунов объяснил вам эту ситуацию, — пояснил лорд Ферроу.

— Я полагаю, они собирались это сделать сегодня, — сказала Элли, — но им все время что-нибудь мешало.

— Хотя вы и не знаете моего сына, но что вы чувствуете при мысли об этом браке? В конце концов, многие девушки вышли бы даже за трясущегося всем телом слабоумного старика, лишь бы стать графиней.

Девушка улыбнулась его словам:

— Чувствую ли я, что для меня большая честь быть женой такого человека? Несомненно, чувствую. Люблю ли я моих опекунов? Да, и глубоко. Ценю ли я все, что они сделали и продолжают делать для меня? Да.

— Очаровательный ответ! — Лорд Ферроу слегка наклонил голову и весело улыбнулся девушке. — Честно говоря, я очень волновался. Понимаете, все дело в клятве. Но, боюсь, я не имею права ничего говорить об этом — действительно не имею.

Элли покачала головой:

— Какие бы клятвы ни были даны относительно меня, я воспитана так, что смогу сама разглядеть в этом мире свой путь. Ваш сын совершенно не обязан жениться на мне.

— Нет, моя дорогая. Будущее остается тайной, — подтвердил лорд.

Девушка пристально взглянула на него и нахмурилась.

— Но…

Больше она ничего не смогла сказать, потому что мимо них шли гости, которые поздравляли невесту и будущего свекра и радовались намеченной свадьбе.

— Моя дорогая, мне пора уходить, — попрощался лорд Ферроу. — Мы, несомненно, поговорим снова.

Потом он взял ее за обе руки, поцеловал в щеку и направился к выходу. Элли следила за тем, как он уходит, пока не почувствовала, что кто-то дотронулся до ее плеча. Она повернулась и увидела рядом с собой леди Лавинию.

— Марк — красивый мужчина и очень знатен. Какие прекрасные дети у вас будут! — воскликнула она.

Шедший сзади Эндрю Херрингтон засмеялся и прошептал:

— О боже, Вини! — Потом он игриво пожал плечами и возразил: — Иногда у самых красивых родителей бывают самые уродливые дети.

— Эндрю, это просто ужасно! — возмутилась Лавиния.

— Но это правда! — с шаловливой улыбкой ответил молодой человек и взял Элли за обе руки. — Простите меня. У меня во рту оскомина от винограда, до которого не дотянуться. Я был бы рад стать вашим поклонником. По-моему, лорд Стирлинг поступил нечестно: столько лет не показывал вас почти никому, а теперь позволил нам взглянуть на такую красоту лишь для того, чтобы объявить о вашей будущей свадьбе.

— Вы очень добры, — пробормотала Элли.

Она заметила, что знакомый журналист, Тан Грир, находился поблизости и что-то торопливо записывал в свой блокнот.

— Я вовсе не добрый, я откровенно ревную, — заявил Эндрю. — Впрочем… посмотрим, что будет дальше, верно? Но я всего лишь рыцарь, а вам предлагают будущего графа.

— Мое самое большое желание, сэр, быть человеком, которого ценят за его собственные достоинства. Такому человеку не нужны ни титулы, ни чужое величие, чтобы оставить свой след в мире, — сказала она.

— Браво!

Это воскликнул Тан Грир, который спешил к ним, на ходу засовывая в карман записную книжку.

— Значит, скромный простолюдин, у которого перед именем нет даже приставки «сэр», тоже мог бы надеяться?

— Мог бы, но мисс Грейсон теперь официально помолвлена с Марком Ферроу! — резко заявила Лавиния.

— Помолвлена — еще не значит замужем, — возразил Тан.

Элли заметила, что у него хорошая фигура и красивое лицо и что его улыбка выглядит искренней. Эндрю Херрингтон тоже был очень красив — волосы цвета пшеницы, зеленые глаза, великолепная осанка, отлично сшитый костюм.

И все же ни тот ни другой не могли сравниться с разбойником.

Элли вздрогнула — так поразила и встревожила ее эта мысль.

— Вы в порядке, дорогая? — спросила Лавиния.

— Да. Вполне, — быстро ответила Элли.

— О господи! Вас не беспокоит проклятие этой ненормальной? — спросил Эндрю.

— Она слишком здравомыслящая и практичная леди, чтобы волноваться из-за такой глупости, — сказал Тан, глядя на девушку с восхищением и блеском в глазах, словно знал о ней что-то, чего она не знала сама.

Подошел Шелби и остановился перед Элли.

— Прошу прощения, — вежливо обращался он к ней. — Лорд Стирлинг предложил мне отвезти вас домой, мисс Грейсон. Он боится, что ваши тетушки начнут волноваться.

— Да, да, я должна ехать. Спокойной ночи! — Элли кивнула Тану, Эндрю и Лавинии.

— Доброй ночи и благослови вас Бог! — крикнул ей вслед Тан.

Ведя ее к двери, Шелби шепнул:

— Камилла сказала, что, когда они составляли план вечера, вы отказались остаться на ночь и твердо решили вернуться домой к тетям. Но вы все-таки можете остаться. Ваша спальня всегда ждет вас.

— Я не останусь, но спасибо тебе за то, что везешь меня домой. Когда тети отказались прийти на вечер, я поняла, что должна вернуться к ним, — ответила Элли.

Уехать оказалось нелегко. Многие гости еще ждали свои кареты, поэтому у замка собралась целая толпа. Сэр Энгус снова стал поздравлять Элли с помолвкой. Лорд Лайонел Витбург, который казался старым и утомленным, тоже остановил ее и пожелал здоровья, счастья и долгой жизни. Когда Шелби наконец помог ей сесть в карету с гербом лорда Стирлинга, она увидела, что на скамье рядом с местом кучера сидит один из тех силачей, которые часто охраняли ворота замка. Лорд Стирлинг твердо решил больше не допускать нападения на свои кареты.

Пока Шелби забирался на свое место и брал в руки поводья, Элли, уже сидевшая в карете, оглянулась и посмотрела на замок.

У нее возникло странное ощущение, будто она уже где-то видела эту картину.

Возле двери, на расстоянии нескольких футов от остальных, стоял журналист Тан Грир. А дальше располагались: шериф — сэр Энгус Канингем, рядом с шерифом — Эндрю Херрингтон и рядом с ним сэр Лайонел Витбург.

Свет, падавший из открытой двери, падал на эти три фигуры, и казалось, что они окружены тенями.

Элли показалось, что она увидела женщину… в черном.

Она вспомнила, что на празднике было несколько женщин в черном — вдовы в трауре, дочери, потерявшие отцов, матери, похоронившие сыновей.

Элеонора Брендон тоже была в черном, подумала Элли.

Элеонора — вдова Жиля Брендона. Тело ее мужа едва успело остыть. Казалось бы, она должна была сидеть у себя дома, но по какой-то причине приказала своему кучеру везти ее в замок.

Не могла ли это она утром стоять в толпе на площади рядом с кузиной Эндрю Херрингтона?

Тогда еще никто не знал про убийство ее мужа.

Элли встряхнулась. Фигура в черном ей просто почудилась, решила она. Элеонору Брендон увели наверх, в постель. Сейчас ее уже, наверное, напоили бренди. Если бы истерика у нее не прошла, Брайан Стирлинг вызвал бы врача.