Мой пылкий лорд - Гэлен Фоули

Отпустив также и девушек, Люсьен послал Толберта найти Леонидовича, после чего остался ждать в своем наблюдательном пункте наедине со своими демонами. Клод Барду, будь он трижды проклят!

Вид у него был растерянный. Он тяжело вздохнул и сел в ожидании, когда Толберт приведет Леонидовича. Опершись локтем о грубый деревянный стол, он прижал к глазам кончики пальцев. Господи, как ему хочется забыть о том, что произошло тогда, но стоит закрыть глаза, как Он видит подвал, где его держали в темноте и одиночестве несколько недель, голодного и избитого. Люсьен все еще ощущал вкус крови во рту — последствия самой изобретательной пытки Барду, когда его связали ремнем и вытащили два коренных зуба, чтобы наказать за отказ говорить. Но физическая боль — ничто в сравнении со стыдом, который он испытывал от сознания, что Барду удалось, в конце концов, вытянуть из него одно имя — Патрик Келли.

Люсьен содрогнулся от мучительного стыда. Отец посвятил Люсьена в тонкости дипломатии, однако именно Келли, ирландец с отважной душой, научил его практическим умениям разведчика. Доведенный пытками до безумия, крича в полусознательном состоянии, Люсьен, в конце концов, выдал местонахождение Келли. Когда ему удалось сбежать из тюремной дыры, было уже поздно предупреждать ирландца, что его ищут французы. Келли исчез. Больше Люсьен не видел его и ничего о нем не слышал.

— Милорд?

Он в изнеможении открыл глаза, но попытался скрыть это, когда обернулся через плечо с вопрошающим видом. Лили, самая красивая из нанятых им куртизанок, прислонилась к стене в призывной позе.

— Вам что-нибудь нужно? — сухо осведомился Люсьен.

— У вас обеспокоенный вид. Я подумала, что вам, наверное, нужно общество. — Лили, гипнотизируя его взглядом сирены, пробежала пальцами по оборчатому вырезу своего платья.

Отойдя от стены, она с томным видом направилась к Люсьену.

Его взгляд скользнул по ней, во взгляде этом был голод настолько глубокий, что насытить его такие, как она, были не в состоянии.

— Лили, соблазнительница вы эдакая, — проговорил он заученным праздным тоном, — вы же знаете, что я не смешиваю дело с развлечением.

Люсьен напрягся, когда она положила руки ему на плечи и обошла вокруг его стула. Он вгляделся в ее лицо; Люцифер был в опасном настроении.

Она обвила его шею руками.

— Как вы всегда говорите, милорд, правила существуют для того, чтобы их нарушали!

— Но не мои правила, крошка.

— Что бы там ни случилось, я могу сделать так, что вам полегчает. Все, что от вас требуется, — это лечь и позволить мне ублажать вас. Возьмите меня к себе в постель, когда покончите с делами. — Она поцеловала его в щеку и прошептала: — Это будет бесплатно.

И она принялась целовать его в шею и ласкать, а он сидел равнодушный, как камень. Потом Люсьен закрыл глаза. Дрожь вожделения пробежала по его телу, но в голове у него была только Элис Монтегю. «Вот что такое любовь, Люсьен. Вот что она делает!» «Господи, ну кто говорит о любви в наше время или хотя бы верит в нее?» — подумал он, в то время как запах шлюхи наполнял его ноздри — мускусный аромат пота, перебиваемый тошнотворно-сладкими духами. Люсьен прекрасно понимал, как можно уронить свое достоинство просто для того, чтобы оказаться в чьих-то объятиях на всю ночь, но он не хотел алкать того, чего не существует. Любовь — это для поэтов, а надежда — для дураков. Когда Лили стала с профессиональным умением ласкать его поверх панталон, тело отозвалось мгновенно, но ум пребывал в отчаянии. «Боже, помоги мне», — подумал Люсьен, погружаясь в очевидную пустоту бессмысленного обряда. Больше он не мог этого выносить. Схватив куртизанку под мышки, он оттолкнул от себя ее руки и отстранился. Потом встал со стула и отошел к окну с красными стеклами, повернувшись к Лили спиной.

— Я привез из Лондона свою любовницу. Лили ничего не ответила, хотя он и чувствовал, что она оскорблена. Спустя мгновение он услышал, что она встала и вышла из комнаты — прошелестели ее юбки, простучали шелковые туфельки, — и Люцифер опять остался в одиночестве. Печально смотрел он сквозь красные стекла окон на изящные колонны и бассейн для забав. Говорят, что эти воды обладают целебными свойствами, но ему они никогда не помогали. Люсьен скрестил руки на груди, опустил подбородок и мысленно привел себя в порядок, потому что ночная работа еще не закончена. Единственная женщина, с которой он согласился бы разделить этой ночью ложе, была Элис Монтегю. Но она, руководствуясь несокрушимым здравым смыслом, отвергла его домогательства.

Вернулся Толберт, они расспросили Леонидовича — и ничего не узнали. Когда расспросы подходили к концу, появились Марк и остальные молодые люди — с пустыми руками. Ролло Грин ускользнул от них. Они расстались почти на рассвете, выполнив свой долг, молодые люди направились в бункер, устроенный на военный манер рядом с конюшнями, а Люсьен, совершенно измученный, ушел, в конце концов, из Грота и вернулся в тихий спящий дом.

Вскоре после этого он вошел в свою просторную элегантную спальню и направился к восточному окну, снимая через голову рубашку. Раздевшись в жемчужно-серой полумгле, он лег в постель, слишком усталый, чтобы снять покрывало. Люсьен решил поспать хотя бы два часа до наступления дня, но стоило ему закрыть глаза, как появлялась отвратительная физиономия Клода Барду, а иногда — смеющееся лицо Патрика Келли. Он отогнал оба мучительных видения, погрузившись в мысли о юной восхитительной Элис Монтегю. Ее робкая скептическая улыбка, которая появлялась так неохотно и оттого была еще более драгоценной, — эта улыбка даже сейчас казалась ему очаровательной. В ней была некая цельность и простота, действовавшие на него успокаивающе. Он начал расслабляться, смакуя воспоминания о том, как прикасался к ней, как его руки ощущали шелковую, нежность ее бедер, сладостную мягкость грудей. Вспомнил, как она удивилась, когда он испробовал ее теплые девственные губы. «Какая невинная», — подумал Люсьен. Ему доставляло удовольствие сознавать, что он прикасался к ней там, где никто еще не прикасался, что он первым поцеловал ее.

И пока он лежал в постели, его посетило дьявольское вдохновение, которое очень быстро приняло некие четкие очертания. Люсьен уставился в потолок широко раскрытыми глазами, потом резко сел, сердце его бешено забилось.

Нет, это нехорошо! Дурной, сумасшедший план — но ведь не первый же у него. Разве может умирающий с голоду отказаться от пиршества?

Другого шанса с Элис Монтегю у него никогда не будет. Это он должен понимать так же твердо, как и то, что женщина вроде нее может все изменить в его жизни. Если он встретит ее в Лондоне, она отвернется от него, как и всякая порядочная молодая барышня. Ведь Элис знает его только как Дракона, вождя языческого культа. Даже если он попытается обратиться к ней самым приличным образом, Кейро, ее ревнивая опекунша, никогда не позволит ему близко подойти к девушке после нынешней ночи. Хуже того, понял Люсьен, в Лондоне Элис непременно встретится с Деймиеном, а в сравнении с братом он, Люсьен, будет выглядеть еще отвратительнее. Вряд ли он сможет это вынести.