Смертельные иллюзии - Бренда Джойс

Однако она не улыбнулась, а лишь нервно прошептала:

– Прошу, входите.

В комнате на него налетел Мэтью. Эван положил коробку на стол, накрытый голубой скатертью и посадил семилетнего сорванца себе на плечи.

– Как дела, приятель? – спросил Эван с усмешкой.

– Отлично, – выкрикнул Мэтью. – Получил «отлично» по арифметике!

– Молодец, – похвалил Эван, и в голосе его слышалась неподдельная гордость за мальчика. – А какие отметки по чтению и письму?

– «Хорошо», – ответил тот, заморгав карими глазами. Как и у Джоэла, у него были темные волосы и такие же глаза.

– Отлично, – сказал Эван, прижимая его к себе. В этот момент Мэгги подошла ближе, и тело его напряглось. Он медленно опустил Мэтью и повернулся, не понимая, как реагировать на Мэгги и свое неожиданное волнение. Эвану показалось, что воздуха в комнате стало меньше.

– Поставлю чай. Лиззи недавно заснула, а Джоэла нет дома. – Она неотрывно смотрела на него широко распахнутыми глазами.

В этой женщине было столько очарования – почему он не может это признать? Нет, это ничего не значит, у него близкие отношения с Бартоллой, возможно, он даже женится на ней. Именно такие, как Бартолла, его всегда привлекали – роскошные и чуть распутные. Но Мэгги была очаровательна, и он, как ценитель красивых женщин, не мог этого не заметить. Все же в ней было еще нечто необъяснимое, до чего нельзя было дотянуться. Мэгги Кеннеди поистине была в этом мире лучом кристально чистого света.

Но они были людьми из разных вселенных, и оба это понимали. Пропасть между классами развела их дальше, чем мог отдалить друг от друга Атлантический океан. Даже если допустить, что Франческа права – а это, безусловно, не так, – любое чувство с его стороны, за исключением, пожалуй, любования, дружеского участия и уважения, было абсолютно неуместно.

– Спасибо, – тихо произнес Эван, чувствуя нервную дрожь.

– Джоэл и ваша сестра занимаются новым делом, – сказала Мэгги, наполняя чайник водой и пристраивая на огонь.

Эван смотрел на ее худую прямую спину. Большинство женщин после рождения четырех детей давно бы располнели, но Мэгги по-прежнему оставалась стройной. Он не впервые поймал себя на мысли, что ей не мешало бы даже немного поправиться. Но Эван знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что все лучшее, в том числе и еду, Мэгги отдает детям. Эван заметил кастрюлю на плите – как странно, вода убежала.

Мэгги встрепенулась – на какое-то мгновение они оказались совсем рядом, их разделяли лишь несколько дюймов – и бросилась к плите. А он так и замер, околдованный ароматом ее тела, таким чувственным и сладким. Найдя в себе силы, Эван наконец отошел в сторону.

– Простите, – пробормотал он, уставившись на кастрюлю. Мэгги, должно быть, готовила суп. Эван заметил куски картошки, лук и какие-то кости. Мяса он не увидел.

Мэгги вернулась к столу и положила руки на спинку стула.

– Вы ужинали? – спросила она, переводя дыхание. – Я хотела сказать, у нас нет ничего особенного, но мы будем рады, если вы с нами поужинаете.

Эван чувствовал, что его присутствие нервирует ее, и ощущал неловкость из-за того, что она хлопочет. Может, она догадывалась, что его любование ею могло бы стать чем-то большим при других обстоятельствах. Эван внезапно пожалел, что их нет, этих других обстоятельств.

Он молчал, пораженный этим открытием.

– Мистер Кэхил?

Он поднял голову и улыбнулся:

– Я хотел бы пригласить вас с детьми на ужин.

Глаза Мэгги стали огромными.

Эвану очень понравилась эта идея. Он устроит им настоящий пир.

– Вы приглашаете нас на ужин? Вы имеете в виду, в ресторан?

– Да, я это имею в виду. Дождемся Джоэла, – решил он.

– Я не могу принять ваше приглашение.

Эван широко улыбнулся:

– Миссис Кеннеди, прошу вас. Я голоден и совсем не хочу суп. Я бы съел кусок хорошего ростбифа. – Он ободряюще ей улыбнулся и сам почувствовал, как у нее потекли слюнки.

– И вы приехали к нам, чтобы пригласить всех на ужин?

Он немного помолчал.

– Франческа рассказала мне, что произошло с вашей соседкой. – Он покосился на детей. – Я бы хотел обсудить произошедшее без свидетелей.

Мэгги помолчала, оглядев сыновей, игравших с солдатиками, все как один одетыми в серую форму Конфедерации.

– Все это так тревожно, – прошептала она.

Эван подошел к ней и взял за руку:

– Она была вашей соседкой? Это ужасно. Я настаиваю, чтобы вы приняли предложение моей сестры.

Ее лицо стало упрямым.

– Я знаю, Франческа желает нам добра, как и вы, но такая щедрость совершенно излишняя. Мы не нуждаемся в благотворительности. – В голосе появились гневные нотки.

Эван и сам разозлился настолько, что позволил себе повысить голос:

– Это не благотворительность. Речь идет о безопасности вашей и ваших детей.

– Я уже думала об этом. В понедельник я побуду у дальнего родственника, моего деверя.

Эван был удивлен. Ему было бы спокойнее, если бы они провели день в особняке Кэхилов, но все же это лучше полного бездействия.

– Где он живет?

– В верхней части города, рядом с Ист-Ривер, на Двадцатой улице. Он не возражает. После смерти мужа у нас, кроме него, никого не осталось в этом городе. Он хороший человек и очень любит детей, – добавила после секундной паузы Мэгги.

– Есть места и безопаснее, – настаивал Эван, имея в виду пересечение Пятой авеню и Шестьдесят первой улицы, где располагался особняк Кэхилов, его родной дом, куда ему сейчас путь был закрыт.

– Я слышала, что все жертвы жили в районе Десятой и Двенадцатой улиц. Мой деверь живет далеко оттуда, – упрямо твердила Мэгги.

Эван вздохнул:

– Я не имею права выкручивать вам руки.

– Да, не имеете. – Лицо ее подобрело. – Но поймите меня правильно. Я очень ценю ваше участие. Правда.

– Я отстану, но только в том случае, если вы согласитесь со мной поужинать. – Он понял, что тон его стал слишком фривольным, и поспешил взять себя в руки. – С детьми, – добавил Эван уже более сдержанно.

– Я… я не знаю, что сказать. – Мэгги выглядела беспомощной.

Он всю сознательную жизнь ухаживал за женщинами и умел их уговаривать. В порыве он взял ее за руку:

– Это всего лишь ужин, миссис Кеннеди. Вам с детьми понравится. – Далее, следуя всем давно заученным правилам, он широко улыбнулся и ласково посмотрел ей в глаза.

Щеки Мэгги залились румянцем, и она отвела взгляд:

– Пока мы ждем Джоэла, я приведу в порядок детей.