Тайна гувернантки - Эмилия Остен

— Я все понимаю, леди Фэйрхед. И хочу заверить вас, что ни в коем случае не стану провоцировать вашего брата или поощрять его каким-либо образом.

Все это следует пресечь в самом начале. Кейлин права.

— Надеюсь, и до сих пор я не давала повода.

— О нет, вы были очень деликатны. Примите мое восхищение. Это за Кеннета я беспокоюсь, зная его обаяние и настойчивость. Он может заговорить вас, не поддавайтесь на его сладкие речи.

— Нужно нечто большее, чем сладкие речи, чтобы меня поймать.

Есть ли между нею и Кеннетом это «нечто большее»? Что такое связь между ними? Эмбер посмотрела на Кейлин — та сидела, сложив руки на коленях, и смотрела на собеседницу испытующе. Красивая, уверенная в себе девушка, с гордо поднятой головой, с гордым именем. Если бы Эмбер занимала несколько другое положение, возможно, они с Кейлин могли бы подружиться. Если бы.

— Приятно слышать голос разума, — улыбнулась Кейлин. — Вы меня немного успокоили, мисс Ларк. Шерра хорошо о вас отзывается, и я не сомневалась, что вы меня поймете.

— Я слишком недавно здесь и опасаюсь наделать глупостей. Так что добрые советы принимаю с радостью.

— Мудрая позиция, — кивнула Кейлин.

Тени от листьев играли на ее лице, и казалось, что оно течет, изменяется… Эмбер вздрогнула. Где она могла видеть Кейлин раньше? Не несколько дней назад, когда они впервые встретились, — много, много раньше. Ответ пришел сам по себе.

Во сне.

Кеилин Фэйрхед ей тоже снилась.

— Что с вами? Вы так побледнели, мисс Ларк.

— Глупости.

Эмбер заставила себя дышать глубже. Тот сон, в котором она видела Кеилин, вспоминался достаточно отчетливо: темная комната, канделябр с тремя свечами на столе, девушка пишет письмо, иногда останавливается, кусает кончик пера…

— Дыхание перехватило, вот и все. Наверное, слишком туго корсет затянула.

— Хотите, я помогу распустить шнуровку?

— Нет, благодарю, все в порядке.

И, чтобы сменить тему и не говорить о том, что ее действительно волновало, Эмбер спросила:

— А лорд Мэнли ваш старый друг? Он помог мне на дороге и был так любезен со мной вчера…

Кеилин усмехнулась. К счастью, вопрос не показался ей неуместным.

— Мы встретились четыре года назад. Мы с Кеннетом переживали смерть отца, и, хотя не были очень с ним близки, все-таки это оказалось ударом. Делами тогда занимались управляющие, мы заканчивали образование… Летом нам посоветовали отправиться в Брайтон. Вы бывали там?

— Нет, леди Фэйрхед.

— Это прелестное сборище людей, которые полагают себя больными и хотят поговорить о собственных недугах, не ограничивая себя во времени. Молодежь ездит туда поразвлечься, старики — потешиться иллюзией, что местные шарлатаны их вылечат. Кеннет тогда горевал по отцу, и кто-то из глупых приятелей посоветовал ему напиться, как полагается настоящему скорбящему мужчине. Брат не замедлил воспользоваться советом. Он опустошил бутылку бренди, а затем предпринял попытку прогуляться. Упал и сломал два пальца на левой руке. К счастью, мимо проходил Ричард, он-то обо всем и позаботился.

— Он доставил виконта к врачу?

— Нет. Зачем? Ричард сам врач, и врач от Бога. Он привел Кеннета к себе, быстро разобрался с увечьями, успокоил и уложил спать. Предварительно вытряс наш адрес, конечно. И явился ко мне с известием, что с братом все в порядке, а то к тому времени я уже с ума сходила.

— Он врач? — переспросила изумленная Эмбер.

— Да, он учился, говорит, что это его призвание.

— Но он лорд!

— Это же Ричард. Ему не мешают подобные мелочи. К тому же он третий сын в семье; два его сводных брата значительно старше, именно они занимаются вопросами управления семейным состоянием, ну, а Ричард получает свой доход с принадлежащих ему земель и делает что вздумается. В Брайтон он приезжает, так как там подобные случаи не редкость, а Ричард — отличный хирург. Я дважды видела, как он оперирует. — Кейлин вздохнула. — Во второй раз, к сожалению, это случилось из-за меня.

Она разговорилась, раскраснелась. Кейлин нравилась Эмбер все больше и больше. Не влюблена ли она в лорда Мэнли? Вон с каким удовольствием о нем говорит. Эта мысль неприятно уколола; не было времени разбираться отчего.

— Как же такое могло произойти? — спросила Эмбер.

— Вы ведь заметили, что Ричард хромает?

— Да. Почему?

Кейлин засмеялась:

— А что он уже успел вам рассказать?

— Нечто невразумительное, — созналась Эмбер. — Про падение с лошади, с лестницы или, если меня не устроят два предыдущих варианта, — бегство с балкона при явлении разъяренного мужа одной сговорчивой девы.

— Ричард в своем репертуаре. Конечно, все было совсем не так. Это произошло два года назад, глубокой осенью. Мы с Кеннетом рассорились, что случается очень редко; Ричард в то время был у нас в гостях. Я сказала, что немедленно уезжаю в Фэйрхед-Мэнор, велела подавать карету и ушла. Ричард отправился со мной, сказав, что не отпустит одну. И как в воду глядел: через пару часов езды на нас напали, на глухой проселочной дороге. Негодяев было двое. Один застрелил лакея, второй ранил кучера. Ричард велел мне не высовываться, взял что-то из своего медицинского чемоданчика, который постоянно возит с собой, да и был таков. Я ничего не видела, слышала только, как стреляли и чертыхались. Потом появился Ричард, он еле шел, однако отыскал в себе силы погрузить в карету раненого кучера и велел мне не паниковать, дескать, сейчас доедем до ближайшей деревни, там разберемся. Не знаю, что он сделал с теми людьми. Убил, наверное. Он сел на козлы, мы добрались до поселка, где отыскалась гостиница. Ричард немедленно потребовал комнату, горячую воду и бренди; положил нашего пребывавшего в беспамятстве кучера на стол и начал оперировать. Извлек пулю из живота. Плохое было ранение, шансов у бедняги оставалось маловато; но я пришла в истинный ужас, когда увидела, что правая нога у Ричарда вся в крови. В него попали дважды, второй раз — прямо над коленной чашечкой. Одна пуля прошла навылет, другая застряла. Он еще шутил, говорил мне, чтоб не падала в обморок; затем выпил залпом стакан бренди и прооперировал сам себя. Извлек пулю, наложил повязку, да и упал как подкошенный. Я немедленно отослала гонца в Лондон, оттуда примчался брат, мы отвезли Ричарда к нам. Он спас жизнь мне, кучеру и самому себе, только нога, к сожалению, плохо срослась. С тех пор он прихрамывает. — Кейлин помолчала. — До сих пор чувствую свою вину за это.

Эмбер сидела, не шевелясь. Она еще ни разу не сталкивалась с настоящим мужеством, проявленным не в том, чтоб явиться на званый вечер в экстравагантном костюме, а в том, чтобы исполнять свой долг. Ричард Мэнли, без сомнения, настоящий джентльмен. Он достоин уважения.

— Не знаю, почему вам все это рассказала, — опомнилась Кейлин. — Но вы производите хорошее впечатление, мисс Ларк. Да и Ричард хорошо о вас отзывался.