В плену безудержных желаний - Энни Уэст

Ашраф покачнулся на каблуках, дав следующее объяснение почти сквозь зубы:

— Что же касается того, что твои комнаты находятся в задней части дворца, — это было сделано намеренно, поскольку я думал, что тебе нужен отдых. Я полагал, что ты оценишь это уединение, пока ты не акклиматизируешься и не подумаешь насчет будущего.

Да, она оценила!

— И ты не была изолирована. Я переехал из королевских апартаментов, чтобы быть рядом с тобой и Оливером. — Он кивнул на окна на другой стороне внутреннего дворика. — С тех пор как вы приехали, я провожу каждую ночь, можно сказать, за соседней дверью. У прислуги есть инструкция разбудить меня, если тебе вдруг потребуется помощь.

Глаза Тори расширились.

— Я… я и понятия не имела! Почему ты мне ничего не сказал?

— Я думал, что тебя это будет стеснять. Словно я жду не дождусь, когда у Оливера опять начнутся проблемы с зубами.

Странно, но Ашраф скучал по этим ночным дежурствам. Укачивая на руках сына, мужчина радовался мысли о том, что малыш продолжит его род.

Тори опустила руки. Полотенце соскользнуло на пол, чего она, казалось, даже не заметила.

— Я не представил тебя людям во дворце потому, что уважал твое желание быть независимой. Ты настаивала, что этот визит будет частным, так сказать, пробой воды. Ты ведь знаешь, — сказал он, понижая голос, — что я хотел представить тебя как свою будущую жену.

Он сделал к ней шаг и оказался так близко, что она почувствовала запах его кожи.

— Я хочу жениться на тебе и дать Оливеру хороший старт в жизни, и я не боюсь каких-то пересудов.

— Ашраф, я…

— И ты не получила приглашения на прием только потому, что я хотел пригласить тебя сам. Я хотел дать тебе время отдохнуть и акклиматизироваться, прежде чем заговорить о чем-то другом.

Он был уверен, что его терпение и осторожность принесут плоды. Что Тори увидит все плюсы его предложения и примет его. Но, похоже, это не сработало.

Их взгляды встретились. Глаза цвета весеннего неба и черного оникса.

— Извини, Ашраф. Я все поняла не так.

— Да… не так.

Гнев, вызванный несправедливым обвинением, все еще струился под его кожей, подогревая кровь. Эта женщина сводила его с ума. Она подвергала сомнению то, что, по его мнению, было очевидно.

Но его раздражала не только ее постоянная готовность к спору, но и способность игнорировать сумасшедшее притяжение между ними.

— Мне следовало быть благодарной, а не обвинять тебя.

Она коснулась его рукава. Ашраф замер. Прикосновение было легким, едва ощутимым.

— Конечно, это не может служить извинением, но, как бы хорошо здесь ни было, я чувствовала себя изолированной, оторванной от дома и работы. Я все перевернула с ног на голову. Можешь ли ты простить меня?

Ашраф невесело рассмеялся.

— Не чувствуешь ли ты себя достаточно виноватой, чтобы согласиться выйти за меня замуж?

Ее глаза расширились, словно он предложил ей что-то неприличное, а не то, что заставило бы половину женщин Зе-Альде ей завидовать.

Раздражение, погасшее после ее извинения, вспыхнуло вновь.

— Так, значит, «нет»?

Его пальцы обхватили ее запястье, и он почувствовал бешено стучащий пульс. Неужели она действительно так напугана? Или это возбуждение?

Ашраф уже устал ходить на цыпочках.

— В таком случае придется сделать вот это.