Роман в утешение. Книга первая - Татьяна Герцик

Стремительно покраснев, я чопорно поджала губы и пошла прочь, всем своим видом выражая неудовольствие от его подзаборного воспитания. Он что-то негромко посвистел мне вслед, заставив ускорить шаг.

Заплатив за выбранные продукты, я направилась к выходу. Но уйти не успела, меня перехватила тетя Света, закадычная мамина подружка. Принялась расспрашивать меня о мамуле, отчего я была готова завыть. Тетя Света и без того славилась излишней словоохотливостью, а сейчас, найдя достойный повод для любопытства, атаковала меня по полной программе.

Посредине разговора она, недовольно оглядев меня с ног до головы, громогласно потребовала:

– Сними очки, Рита! Тут и так темно, что ты видишь? Да и мне неприятно разговаривать со своим отражением. Что ты такая невоспитанная, право слово!

Вспомнив мамулю, которая обожала поучать меня к месту и не к месту, мне здорово захотелось уйти, но почтение к немолодым годам собеседницы пересилило. Стянув очки, я вертела их в руках, чтобы при малейшей надобности водрузить обратно.

С приглушенным лязгом хлопнула входная дверь, и я, решив, что Роман вышел из магазина, расслабилась и принялась безмятежно вслушиваться в ядовитые речи тети Светы, иногда даже посмеиваясь над ее довольно остроумными, хотя и весьма едкими замечаниями о наших общих знакомых.

Внезапно мне стало до ужаса не по себе. Подняв взгляд, я увидела стоявшего напротив и глядящего на меня потрясенными глазами недоутопленника. Неужели узнал?

Не дожидаясь конца нескончаемого повествования тети Светы, я, небрежно извинившись, выскочила на улицу и попыталась скрыться. Но не тут-то было. Пронин в два прыжка догнал меня и ухватил за руку.

– Так это были вы! – выдохнул так, будто по меньшей мере пробежал марафонскую дистанцию.

Я с откровенным ехидством попросила уточнить, что конкретно он имел в виду. С некоторым разочарованием он заглянул мне в глаза.

– Это вы меня спасли!

Его слова прозвучали с таким унынием, что я искренне рассмеялась.

– Похоже, я это сделала напрасно. Вы предпочли бы рыб кормить?

Встряхнувшись, Роман укоризненно посмотрел на меня.

– Да нет, вы не правы. Но почему вы запомнились мне юной девушкой?

На это у меня ответа не было. Откуда я знаю, что ему могло привидеться между жизнью и смертью? Видимо, он подумал то же самое, потому что подтянулся и с вежливым поклоном несколько чопорно выговорил:

– Я искренне вам благодарен. Не думайте, пожалуйста, что я не хотел поблагодарить вас сразу, но мне пришлось неделю проваляться на больничной койке, на обследовании. К счастью, мой безрассудный прыжок не оставил никаких неприятных для меня последствий. Благодаря вам. Как мне вас отблагодарить?

Он смотрел на меня в ожидании ответа, а я задумалась. Чего бы мне у него попросить? Мне вдруг очень захотелось выкупить у матери с братом бабушкин дом, и я даже прикинула, во что это может вылиться. Сумма получалась немаленькая, но не для него. Мысленно пожав плечами, изумилась собственной меркантильности. Никогда я такой не была, нечего и начинать.

Посмотрев на собеседника, заметила, что он насторожился, видимо, ожидая какого-то несусветного требования. Мне припомнились русские народные сказки, в которых герои за спасение царевны получали ее в жены и полцарства в придачу. Неужели он ждет чего-то подобного?

Мне стало смешно. Захотелось потребовать его руку и сердце на всю оставшуюся жизнь. Естественно, со всем состоянием.

Молчание затянулось, и он негромко кашлянул, напоминая мне, что ждет ответа.

Легкомысленно махнув рукой, я небрежно изрекла:

– Мне ничего от вас не надо. Не мешайте только жить спокойно. Договорились?

Я ожидала, что он радостно согласится, но Пронин, чуть прищурившись и склонив голову набок, внезапно заартачился:

– Что вы имеете в виду?

Пришлось расшифровать то, что мне казалось понятным и без слов:

– Не ходите за мной, не ищите встреч и вообще не показывайтесь на глаза. Теперь понятно?

Заломив темную бровь, он коварно спросил:

– А если буду, что тогда?

Об этом я еще не думала, поэтому неловко запнулась. Он немедленно воспользовался моей оплошностью.

– Давайте уточним, чего бы вы от меня не хотели конкретно. А для того, чтобы во время этой важной процедуры не привлекать к себе ненужного внимания, пройдемте со мной немного подальше. К примеру, ко мне на яхту. Там всё и обговорим.

Вот ведь нашел наивную дурочку. Никуда я с ним не пойду! Сказала ему об этом, с искренним возмущением глядя в его нахальные глазенки, и он изумленно развел руками, глядя на меня, как на диковинную заморскую зверушку. Видимо, в своей жизни ему таких странных особ встречать еще не доводилось. Попробовал обольстить меня перечнем удовольствий, ожидаемых там:

– У меня хороший повар, а на ужин сегодня ожидаются омары, королевские креветки и устрицы.

Признаюсь, я очень люблю омаров, к тому же хорошо приготовленных. Мне их пробовать в своей жизни доводилось не так уж часто. Но я, к своему собственному удовлетворению, твердо заявила:

– Ни на какую яхту я не пойду! Мне моя репутация важнее!

Тут он окончательно смутился и по-плебейски почесал затылок. Внезапно догадавшись, в чем дело, спросил, как выплюнул:

– Вы что, замужем?

Поскольку штампа о разводе в моем паспорте еще не было, я с чистой совестью подтвердила:

– Да!

Это его не то чтобы смутило, но заставило несколько призадуматься. Но, довольно быстро что-то сообразив, он с удовлетворением не спросил, а констатировал:

– Но ведь вашего мужа здесь нет.

Это было правдой, но я, как и положено верной жене, потребовала уточнения, оскорбившись до глубины души:

– И что же это меняет?

Осмотрев меня с непонятным мне волнением, Пронин заговорщицки проговорил:

– Всё! О чем муж не узнает, о том и переживать не будет, разве не так?

Это высказывание низводило меня до уровня ищущих приключений любвеобильных шлюшек, и я сердито рявкнула, даже не пытаясь скрыть своего отвращения:

– Не приписывайте мне своих гаденьких мыслей, господин хороший! И давайте, как говорится, разойдемся красиво!

Как-то странно покряхтывая, Пронин что-то прикинул в уме, и внезапно пошел на попятную.

– Что ж, очень жаль, что вы так решительно настроены против невинного ужина, тем более что у нас было бы вполне достаточно разного рода дуэний. Но вольному, как говорится, воля…

Он молча посторонился, пропуская меня. Я пошла дальше, проговаривая в уме конец пословицы – «а спасенному – рай», и прикидывая, можно или нет подвести ее под мой случай, и кто из нас вольный, а кто спасенный? И от чего?