Нежное сердце Барселоны - Екатерина Неволина

Аня почувствовала искреннее уважение. Пожалуй, решение посоветоваться с Антонио было верным.

– Но… – Антон вдруг нахмурился. – Это был бы, разумеется, хороший вариант, если бы мы продолжали искать сокровища сами.

– То есть? – опять не поняла Аня.

– Ну понимаешь… – Он встал и сделал несколько шагов по комнате, едва не раздавив флакон любимых духов Аниной мамы. – Игра становится слишком серьезной. Если эти китайцы дошли до обыска, неизвестно, что они предпримут в следующий раз. Я сейчас же позвоню отцу. – Антон и вправду достал из кармана джинсов мобильник.

– Погоди! – Аня резко вскочила и схватила его за руку. – Не звони! Если в полиции узнают о кладе, они сами его найдут! А клад должен достаться нам! Неужели все было зря?!

Парень упрямо покачал головой.

– Исключено, – сказал он, – слишком опасно. Я и так сглупил, оставив вас тогда одних. Но я и представить не мог, что за вами охотится мафия. Думал, уж извини, что у вас еще детство не закончилось… Ищете клад точно так же, как мы когда-то Калелью обороняли… Но раз все по-настоящему, я не могу вас оставить.

– Так и не оставляй! – оживилась девушка. – Давай будем искать сокровища вместе! Когда еще представится такая возможность?.. К тому же, если родители узнают о нападении, они немедленно обменяют обратные билеты и сегодня же повезут нас в Москву. Уж я-то их знаю!

Антонио явно растерялся. Похоже, подобная мысль просто не приходила ему в голову.

– Но полиция будет обязана поставить в известность ваших родителей… – пробормотал он.

– Вот видишь! – теперь пришла Анина очередь торжествовать. – И у нас есть выход!

Парень вопросительно приподнял одну бровь.

– Не сообщать в полицию!.. По крайней мере пока. Ты будешь контролировать ситуацию, и если она станет действительно опасной, тут же, не теряя ни минуты, свяжешься с отцом! А пока… пока мы поищем клад сами. Представь, как будет здорово, если мы придем в полицию не как просители: «Ах, помогите, нас преследует китайская мафия!» – а как исследователи, обнаружившие ценный клад, к тому же принадлежащий всеми любимому Гауди. Только представь!..

– Что-то мне в твоих рассуждениях не нравится, – покачал головой Антон. – Но с другой стороны… Если не рисковать…

– Мы будем аккуратно, честное слово! – поспешно заверила девушка. – Ну пожалуйста!

Антон тяжело вздохнул.

– Ну хорошо. Но будьте осторожны и никуда не суйтесь…

– Ура! Ура! – Аня от радости закружилась вокруг него, но едва не упала, запутавшись в своих же старых джинсах.

Антонио пытался казаться невозмутимым, но мальчишеский румянец все равно проступил на его загорелых щеках, а в медово-карих глазах зажегся авантюрный огонек.

– Если уж мы собираемся оставить все в тайне, нам надо не теряя времени сделать одну очень важную вещь, – заявил парень, помогая Ане освободиться из ловушки коварно обернувшихся вокруг ее лодыжек джинсов, – убрать весь этот беспорядок до возвращения твоих родителей!

– И точно! – опомнилась девушка, и они вдвоем бросились складывать вещи, попутно обсуждая, как объяснить несчастье с губной помадой.

Про сувенирного дракончика Аня вспомнила не сразу. Там, где она его оставляла, статуэтки не было. «Неужели они забрали дракона?» – удивилась девушка. Ни на что не надеясь, пошарила под шкафом в прихожей. Пальцы тут же коснулись холодного фаянса. Статуэтка, оставленная у двери, просто закатилась под шкаф, и, конечно, грабителей она интересовала примерно так же, как давно растаявший прошлогодний снег.

– Молодец, дракончик, что нашелся, – проговорила Аня, гладя сверкающего глазурью ящера.

Они успели как раз вовремя – как в голливудских фильмах, за пару минут до прихода родителей.

– А я думала, вы на улице гуляете, – сказала мама, подозрительно уставившись на Антона.

Он явно смешался, и Аня поняла, что пора вызывать огонь на себя. Ей было ужасно жаль, что рядом нет подруги, обладающей способностью виртуозно вывернуться из любой ситуации. Но что уж тут – приходилось действовать самой.

– Мы пришли дракончика посмотреть. Антонио его еще не видел. Правда, он хорошенький?! – Аня сунула китайский сувенир едва ли не в лицо маме.

– Да, очень, – машинально ответила та, все еще буравя взглядом парня.

– Я пойду, наверное. Встретимся завтра, – поспешил он скрыться за дверью.

– Лена, что ты так пацана пугаешь! – укоризненно покачал головой папа. – Я бы сказал, вполне нормальный парень, серьезный, ответственный…

– Лучше перебдеть, чем недобдеть, – сообщила мама, кладя на стол шляпу, и вдруг взгляд ее упал на столик перед зеркалом, где лежала ее косметика. – Аня, почему здесь такой беспорядок? Ты что, копалась в моих вещах?..

– Извини, мам, я… мне захотелось попробовать накраситься… – пробормотала девушка, чувствуя, что настал момент истины.

– Косметика вредна для кожи. Чем позже ты начнешь краситься, тем лучше. Тем более летом, при ярком солнце…

Мама перебирала тюбики и флакончики, расставляя все в привычном порядке, и вдруг замерла.

– Аня, – произнесла она чужим незнакомым голосом, – что ты сделала с моей любимой помадой?

– Уронила, – девушка уставилась в пол, чувствуя себя совершеннейшей идиоткой. Проклятые руки ужасно мешались, и она то перебирала пальцами, то убирала их за спину.

– Ты же знаешь, что эта помада от «Sisley», она стоит больше двух тысяч. Ну что ты хмыкаешь? Конечно, для тебя это не деньги, ты же еще не зарабатываешь и не понимаешь ценности вещей… Но, самое главное, это очень редкий оттенок. Ты же знаешь, как я берегла эту помаду?!

Аня молчала. Да и что тут скажешь?

– Или, – глаза мамы вдруг подозрительно сузились, – или это не ты раздавила помаду…

Девушка вздрогнула: неужели догадалась? Она так старалась вернуть все вещи более-менее на свои места…

– Да, я думаю, что это не ты! – резала по живому мама. – А твой друг, этот Антон, – добавила она неожиданно для дочери.

Аня почувствовала такое громадное облегчение, что не сдержала радостную улыбку.

– Улыбаешься, – всплеснула руками мама, глядя на дочь в священном ужасе.

Девушка вздохнула, подошла к маме и обняла ее за плечи, словно ребенка. Аня помнила, как давным-давно, когда ей самой было еще лет десять, разбилась любимая кукла. О, сколько же тогда было пролито слез! А мама утешала и говорила, что все ерунда и куклы – дело наживное. А вот теперь сама ведет себя так, словно сломали ее любимую игрушку.

– Прости, мам, – тихо произнесла девушка, – и это не Антон, честное слово.

И мама, так же внезапно успокоившись, тихо вздохнула.

– Ну ничего, – сказала она, – помады – дело наживное. Как раз повод в дьюти-фри в аэропорту заглянуть. Правда, Сергей?