Сердце просит счастья - Татьяна Алюшина

Да уж, еще и Коля с его любовью и навязчивой заботой! Это вообще отдельная тема! За эти несколько месяцев, проведенных вместе, она перестала его жалеть напрочь, а себя обвинять в черствости.

Все! На фиг! Она права, а он дурак бесхарактерный! Точка.

Пусть хоть устрадается весь до чего угодно! Хоть до смерти!

Новый театральный сезон начался для Миры с небольшого скандала. Вернее, даже не со скандала, а некоего противостояния трех директоров кукольных театров, в которое она их непроизвольно втянула.

Оба руководителя театров, с которыми Мира вела переговоры о переходе, еще до начала сезона дали свое согласие и принялись довольно активно и настойчиво ее «окучивать» на предмет перехода к ним, обещая очень многое, и повышение зарплаты в том числе.

Прекрасное явление культурной жизни, называемое театром, в большинстве своем является террариумом единомышленников, достаточно жестко конкурирующих между собой, завидующих, сплетничающих, подставляющих коллег, откровенно оговаривающих друг друга, радующихся провалам соратников и так далее, так далее.

Не везде. Нет. И не всегда. Есть совершенно уникальные труппы спаянных, как одна семья, артистов и режиссеров, делающих театр и на самом деле чем-то возвышенным и несущим духовную составляющую, собственно для чего он и был придуман как явление.

И таких театров и трупп немало, но в большинстве…

Вот в их театре сложился некий симбиоз: в какой-то части как семья, а по большей части все же виварий. В котором неизвестный, сильно разговорчивый змий донес Наумову, директору театра, что актриса Андреева тайно собирается бежать и уже ведет переговоры.

Виктор Палыч осерчал, вызвал к себе актрису Андрееву, погрохотал над ней разносом и поинтересовался с надрывом:

– Почему?

…она его предает? И Мира откровенно выдала все про Колю, который достал ее до совершенной невозможности своими чувствами, про новую куклу, с которой не сработалась и которая пролупасила ее совершенно предательски все гастроли. И прямым текстом уведомила, что конкуренты предлагают ей более высокий статус и соответственно ставку.

– Все решу! – пообещал ей Наумов.

И таки переиграл конкурентов. У него состоялся долгий разговор с Колей за закрытыми дверьми, в результате которого артист Ростошин покинул театр, перейдя в другую труппу, Мире повысили ставку и артистическую классификацию, куклу передали другому артисту, а ей взамен дали сразу две роли в новом спектакле и две другие куклы, сохранив за ней участие и во всех остальных постановках.

На этом страсти поутихли, и Мира, облегченно вздохнув, вошла в новый театральный сезон.

Вообще-то, если быть объективной, Мира не считала себя такой уж талантливой и замечательной артисткой и кукольницей. Но бороться за актрису Андрееву всем кукольным театрам страны и не только страны был боо-о-ольшой резон, это точно.

Вот из-за того самого уникального голоса, которым она могла творить что угодно.

Вот что угодно!

На гастролях произошел один неприятный, можно сказать, скандальный случай в Геленджике. После вечернего «взрослого» сатирического спектакля местные начальники пригласили всю труппу на гостеприимное застолье в известное кафе за городом. Да красота просто – столы на открытой веранде с видом на горы и лес, речка течет рядом и бесподобная кухня.

Гуляли всю ночь, с длинными тостами, братанием и всяким прочим пьяным ураганом. Столичные артисты наклюкались так, что не то что лыка не вязали – ходить, говорить и даже шипеть не могли.

А утром детский спектакль, на минуточку.

Болели все, даже обычно ответственный и строгий гастрольный директор, ни один артист не мог подняться с кровати, а кто еще и не ложился, обнимая унитаз.

Вообще-то это грандиозный конфуз, срыв гастролей и бешеные штрафы театру.

Мира, единственный человек из труппы, который не принимал участия в этих посиделках… отыграла весь спектакль одна, с помощью рабочих сцены и мастера кукол, которые взялись отработать кукловодами под ее руководством.

За всех персонажей и всех актеров. Их голосами. Одна.

Виктор Палыч поклонился ей в ножки. И заплатил тройной оклад.

Был резон за нее бороться. Как и весомый резон коллегам ненавидеть Миру Андрееву и злостно завидовать.

Впрочем, на то, как к ней кто относится, Мира не обращала никакого внимания, попросту игнорировала. Ни в какие группировки никогда не вступала, ни с кем, ни против кого не дружила. Зато почему-то ее обожал весь рабочий персонал театра, начиная с главного художника и заканчивая уборщицей.

А ей нравилось с ними общаться, слушать их истории, помогать и выручать, если требовалось – что-то эти люди ей давали такое, чего она не смогла бы описать, да и понять не могла: что-то такое, что потом Мира использовала в своей работе, добавляя в образы персонажей, как кукольных, так и тех, которых озвучивала.

В общем, Мира входила в новый ритм работы, который уже много лет не ограничивался театром, а в большей степени это были студии звукозаписи на телевидении и радио. Озвучивание мультфильмов и кино, запись аудиокниг, радиопостановок, с недавних пор дубляж иностранных фильмов.

В последних числах сентября, отыграв второй спектакль за день, Мира устало рухнула в кресло в актерской комнате и, прикрыв глаза, откинула голову на спинку – что-то совсем умаялась.

– Тебе там иззвонились, – специфичным, подначивающим тоном сообщила Валькина и, не удержав в себе информацию, расширила сообщение: – Какой-то «Барташов А.А.». Всем-то ты нужна, у всех-то нарасхват, да, Мирочка?

– Ну, что ж ты не ответила какому-то Барташову А. А.? – усмехнулась Мира.

– Я не отвечаю на чужие звонки, – пожала плечиком Валькина, изобразив возмущение.

– А что так? – подивилась Мира. – Можно узнать много нового.

Протянула руку и взяла телефон с туалетного столика. Да, действительно звонил Барташов А. А. Целых три раза. Иззвонился, как выразилась вездесущая Валькина.

«Может, что-то с Петей?» – ударила ее первая мысль, но, подумав, Мира рассудила, что вряд ли. Даже если с ним что-то случится, с какого перепугу его родные будут ставить ее в известность об этом происшествии.

Не будут. А зачем? Кто она ему и им? Вот именно.

Телефон зазвонил у нее в руке, прерывая размышления, которым она предавалась, игнорируя все это время что-то говорившую фоном Валькину.

На экране обозначился номер добивавшегося с ней общения абонента. Она смотрела на экран и решала, ответить или нет…

– Да, – ответила все же.

– Здравствуйте, Мира.

– Здравствуйте. – Она быстро глянула на коллегу, переставшую тут же говорить и с горячим интересом навострившую уши, и не стала называть абонента по имени, встала и вышла за дверь.