Индейское лето - Евгения Перова

– Да, я тогда это пела, – печально сказала Саша, а Сандра, переглянувшись с Глебом, быстро затараторила:

– А еще одну песню дед никак вспомнить не мог, все расстраивался! Какие-то обрывки текста запомнил, что-то про войска…

– Про войска? – задумалась Саша. – Что же это могло быть…

– Я нашла! Только мотив не знаю. Надо было сразу у папы спросить, а я не догадалась. Это на стихи Цветаевой. Помните: «У тебя дворцы – палаты, у него леса – пустыни, у тебя войска – солдаты, у него – пески морские»?

– А-а, ну конечно: «Был он всадником завидным, милым гостем, царским сыном, да глаза мои увидел – и войска свои покинул»! И что, папа это помнит?!

– Ну да. Мы с дедом пытались мотив подобрать, не знаю, правильно ли.

– Да мотив-то я сама придумала! У тебя свой будет, и хорошо.

– Александра Викторовна, а вы… Вы простили моего папу? Он же был вашей первой любовью, да? И так подло бросил!

– Ах, Сашенька! – вздохнула Александра Викторовна, и Сандра невольно улыбнулась: так называл ее только дед, и она даже услышала его характерную интонацию – «Са-ашенька!»

– Скорее я была его первой любовью, – объяснила Александра. – Но он мне очень нравился, правда! И никто никого не бросал, мы просто расстались. А первая любовь у меня случилась раньше – мы еще детьми были. Потом, спустя много лет, мы с Андреем встретились и… В общем, родился Глеб. Но у нас с Андреем так ничего и не сложилось.

– Жа-алко… – расстроилась Сандра.

– Глеб очень на отца похож. Только глаза мои достались.

Некоторое время они молчали.

– Тихий ангел пролетел! – прошептала Сандра.

– Да, тихий ангел. Давайте-ка мы помянем Глеба Алексеевича! Глеб, у нас вроде бы оставалась водка?

– Может, лучше вино открыть?

– Ну открой.

Они выпили немножко вина – не чокаясь, и Саша произнесла:

– Светлая память Глебу Алексеевичу и Валерии Михайловне!

Потом Сандра собралась уходить.

– Глеб, надеюсь, ты проводишь девочку? – строго сказала Саша, но глаза ее смеялись.

– Я вообще-то и сам догадался! – рассмеялся Глеб и чмокнул мать в щеку, а Сандра слегка покраснела. Дети ушли, Александра рассеянно прибиралась на кухне, чувствуя, как светлая печаль наполняет ей душу. Она вспомнила, как когда-то наивно пыталась утешить Глеба Алексеевича надеждой на встречу в другой жизни, и вдруг подумала: «А ведь так и вышло!» Другой Глеб и другая Саша бежали сейчас, взявшись за руки, прямо в закат, и счастье первой любви переполняло их сердца…

У метро Глеб сказал:

– Слушай, время еще детское. Давай съездим на эту вашу Девичку? И ты покажешь мне заветную скамейку. А потом я тебя провожу прямо до дома.

– Давай! – радостно согласилась Сандра.

Конечно, они загулялись и у дома Сандры оказались только в половине одиннадцатого. Долго стояли у подъезда – пока Сандре не позвонила на мобильник обеспокоенная мама:

– Санечка, ты где?

– Уже иду. Слушай, – обернулась она к Глебу. – А пошли со мной? С предками познакомишься.

– Да неудобно… Поздно уже… Приличные люди в такое время по гостям не ходят.

– Ага, приличные люди на такси в булочную не ездят. А мы неприличные. Пошли. Ну давай. Пойдешь – я тебя потом поцелую!

Глеб рассмеялся:

– Ну ладно, пойдем. Но смотри, ты обещала.

Дверь им открыл раздраженный Антон:

– Санька, ну нельзя же так. Пропала на весь день. Мама с ума сходит!.

– Привет, пап. Привет, мам. А эти чего не спят?

В дверях маячили физиономии братьев – Кирилл и Мефодий, вспомнил Глеб. А, нет – Дмитрий!

– Познакомьтесь, это мой друг! – с гордостью произнесла Сандра, и Глеб церемонно поклонился:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте… – вразнобой и слегка растерянно ответили члены семьи Сотниковых, пораженные явлением гостя.

– Пап, ты был знаком с его мамой. Александра Черникова, помнишь? Теперь она Потапова. У него даже глаза такие же, как у нее, правда? Черничные!

– Вы… сын Саши? – медленно произнес Антон.

– Да. Я Глеб Потапов.

– Глеб? – поразился Антон, но тут встряла Манечка:

– Глеб. Очень приятно. Проходите. Сейчас мы чай сообразим!

– Нет-нет, что вы! Уже поздно. Мама будет беспокоиться. Пока я доеду… Спасибо, но я пойду.

– Предки, спокойно! Глеб просто меня проводил. Он уже уходит.

И Сандра выскочила следом за Глебом на площадку, а потом зашла вместе с ним в лифт. Глеб выжидательно на нее смотрел, и Сандра покраснела. Тогда Глеб нагнулся и сам ее поцеловал, а потом спросил:

– Можно, я тоже буду звать тебя Санечкой?

– Можно… – прошептала Саня и снова потянулась к нему.

А мама Глеба в это время предавалась воспоминаниям. Она не слишком волновалась из-за долгого отсутствия сына, зная, что мальчик у нее ответственный и самостоятельный. Она так и предполагала, что провожание затянется, наблюдая, как дети смотрят друг на друга: эта мгновенно вспыхнувшая влюбленность ее умиляла, а девочка Саше очень понравилась. Дочка Антона, надо же! И ее собственный сын! Кто бы мог подумать, что все так обернется… Наверно, Глеб Алексеевич обрадовался бы. Как жаль, что он не дожил… Как бесконечно жаль… его несбывшихся мечтаний…