Первая красавица - Кэтти Уильямс

– Он вернулся из Торонто и теперь снова работает в Лондоне. Мы уже какое-то время переписываемся.

– И?.. – спросила Холли, хотя уже и сама все отлично поняла. Раньше Энди с Маркусом были неразлучны, но потом Маркус улетел, а Энди отказался все бросить и лететь следом. А теперь у них появился второй шанс, и Энди явно собрался перебраться в Лондон.

И все заботы о приюте теперь лягут на ее плечи.

Улыбаясь и кивая, она молча слушала, как Энди описывает присмотренный дом и предполагаемую работу. Но что же ей самой теперь делать? Без Энди все здесь изменится, но это еще не повод соглашаться на предложение Луиса…

Если забыть, что от одного вида этого мужчины у нее кружится голова и подкашиваются коленки, что останется? Человек, готовый взять ее в жены из одного лишь чувства долга. Но он ее не любит! Так надолго ли хватит этого долга? А что потом? Бесконечные разборки и измены? Или он думает, что Холли станет закрывать глаза на его встречи с другими женщинами вроде Сесилии?

Всю ночь размышляя, что же ей делать дальше, Холли уснула лишь под утро, а пару часов спустя ее разбудили захлебывающиеся лаем собаки.

Быстро одевшись, она спустилась вниз и сразу же увидела три незнакомые машины. Энди еще не появился, и с незнакомцами разговаривали Клэр и Сара, иногда помогавшие в приюте.

Ничего не понимая, Холли замерла на пороге, разглядывая еще две приближающиеся машины.

– Ну ты даешь! – подбегая к ней, рассмеялась Сара. – Могла бы и сказать, что собралась замуж за миллиардера.

Только когда на нее обрушился бесконечный град вопросов, Холли наконец-то все поняла и быстро заперлась в доме. Журналисты! Этого еще не хватало.

Позвонив Энди, она велела ему оставаться дома, а потом объяснила девушкам, что здесь вообще происходит, и те сразу приуныли.

Отлично, вот только что ей теперь делать? Холли еще ни разу не оказывалась в подобном положении и только теперь поняла, что чувствуют знаменитости, когда назойливые папарацци мешают им нормально работать, так и норовя сфотографировать в самой неловкой позе.

Не в силах слушать, как девушки сплетничают, Холли ушла на кухню, задернула шторы и взялась за телефон.

Быстро объяснив Луису, что происходит, она добавила:

– Я даже из дома теперь выйти не могу! И все из-за тебя! Ты просто обязан выгнать их отсюда.

Луис по голосу понял, что еще немного, и Холли окончательно запаникует. Вот и замечательно. Он уже давно ждал этого звонка.

– Ну а чего ты хотела? Вокруг меня всегда вьется толпа фотографов. – Луис неторопливо прошелся по номеру, разглядывая из окна Центральный парк Нью-Йорка. Как же приятно, когда вокруг тебя днем и ночью кипит настоящая жизнь, вот только и по Лондону он уже успел соскучиться. Да и с Холли надо что-то решать.

– Рада за тебя! Но а мне-то что теперь делать? Не могу же я весь день сидеть взаперти! Как они вообще здесь оказались? Это ты им все рассказал? С чего бы еще они начали спрашивать о будущем ребенке?

– Ты сейчас сидишь?

– Как ты можешь так спокойно говорить? – Холли решила не обращать внимания на глупый вопрос. Но как он может так спокойно с ней говорить? Хотя с чего ему переживать? Это же не его осаждает толпа папарацци. А Клэр с Сарой рано или поздно все равно придется уйти, и наверняка они не упустят свои пятнадцать минут славы, а потом все знакомые начнут перемывать ей косточки… И все из-за Луиса!

– Я уже давно привык к журналистам. Нужно просто уметь с ними обращаться.

– И как же? – Холли уже почти кричала.

– Не обращай на них внимания, а на все вопросы отвечай: «Без комментариев». Если ты ничего им не скажешь, рано или поздно они устанут тебя преследовать и уйдут.

– Легко сказать, – угрюмо вздохнула Холли, но хотя бы трястись перестала. – И ты так и не ответил, как они меня нашли…

– Думаю, это прощальный подарок Сесилии. – Только Луис успел покинуть Лондон, как ему сразу же позвонила Сесилия и заявила, что порадовала друзей, в том числе и нескольких журналистов, подробностями их расставания. А про беременность она просто угадала, хотя сам Луис не видел в ее рассуждениях никакой логики.

– Ты бы никогда не стал встречаться с такой жирной коровой, – злобно прошипела бывшая. – Значит, она беременна. Поздравляю! Вместо меня ты выбрал безродную дуру, которой от тебя нужны одни лишь деньги. Ты только представь, как обрадуются твои родственники!

Родня еще ничего не знала, но, похоже, их неведение продлится недолго. А жаль. Теперь придется выслушивать дурацкие шутки от сестер и утешать мать, давно мечтавшую о его свадьбе.

– Но что мне теперь делать? – снова начала Холли. – Я не могу выйти на улицу, да и Клэр с Сарой рано или поздно придется уйти. А Энди я вообще сказала сегодня не приезжать.

– Зря, он бы наверняка не отказался попозировать на камеру, – думая о своем, возразил Луис, невольно дивясь, что так хорошо знает ее друга. – Отправь девушек заниматься животными, только пусть они работают молча. Против излишнего внимания они и сами возражать не станут, а через пару часов они смогут уйти.

– Почему именно через пару?

– Потому что я не способен творить мгновенные чудеса с такого расстояния!

– А я и не прошу тебя ни о каких чудесах!

– Да, только, отлично зная, что я улетел в Америку, звонишь и жалуешься, что к тебе пристают злобные журналисты. Так что либо ты считаешь, что я снова во всем виноват, либо веришь, что я смогу тебя спасти.

Верит, что он может ее спасти? Это при том, что она отказалась от его предложения и ей бы сейчас следовало планировать одинокую независимую жизнь?

– Вера тут ни при чем. Когда мы встречались, я не знала, кто ты такой, а теперь толпа журналистов осаждает мой дом. И все из-за тебя.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что мне не нравится, когда нарушают мое уединение, и я жалею, что вообще тебя встретила.

Чувствуя, как в нем вскипает ледяная ярость, Луис вдруг понял, что, если бы не он, Холли уже наверняка давно вышла бы замуж за какого-нибудь фермера. И жила бы тихо и счастливо. А вместо этого она встретила его, и пусть у них были потрясающие ночи и бесконечные разговоры обо всем на свете, но он сам все перечеркнул своей ложью. Не чувствуя на плечах извечного груза богатства и власти, он открылся ей больше, чем вообще когда-либо кому-нибудь открывался, но все началось со лжи. И теперь она может спокойно посмотреть ему в глаза и с чистой совестью сказать, что жалеет, что вообще его встретила.

Луису безумно хотелось сказать, что на ее месте любая женщина с радостью согласилась бы стать его женой, а брачный контракт – всего лишь несущественная деталь, которая никоим образом не отразится на ее финансовом положении, но он отлично понимал, что Холли и здесь найдет способ все вывернуть наизнанку и бросит ему в лицо эти же слова, как оскорбление.