Мой любимый враг - Мелани Милберн

Она спала, как ребенок, щеки слегка порозовели, рот открыт, пальцы на свободной руке у лица растопырились в разные стороны, напоминая морскую звезду.

Как давно эта гордячка спит здесь, не желая делить с ним кровать? Он подумал обо всех женщинах, которые охотно прыгали в его постель, и не удержался от легкой улыбки. Мэдисон ни на кого не похожа, и поэтому он должен быть начеку.

Если уже не слишком поздно…

Мэдисон не знала, что именно разбудило ее, но, когда она открыла глаза, комнату заливал солнечный свет, а утренний воздух оглашался щебетом птиц.

Она потянулась и болезненно сморщилась — от неудобной позы затекли мышцы.

— Хочешь чая? — спросил Деметриус. — Я вскипятил воду и сделал тосты.

Девушка села, стараясь не обращать внимания на покалывание в руке, сжимавшей фонарь.

— Спасибо.

Она взяла кружку, подержала ее в руках, затем сделала глоток.

Деметриус стоял перед ней в поношенном свитере, джинсах, скулы покрыты густой щетиной — от былой презентабельности не осталось и следа.

— Полагаю, бесполезно спрашивать тебя о том, как ты провела ночь, — заметил он.

Что-то в его тоне насторожило ее — чувство вины?

— Лучше, чем я ожидала, — сухо ответила она, склонив голову над кружкой.

Он подал ей тост.

— Как ты сделал чай и тосты?

— На огне камина, пока ты спала.

Ей стало неловко от мысли, что он находился здесь, вне всяких сомнений наблюдая за ней спящей.

— Не переживай, — начал он, словно прочитав ее мысли. — Я тебя не трогал. Завтракай, а потом мы можем отправиться на прогулку.

— Куда?

— К водопаду. Прекрасные пейзажи, если повезет, увидим лирохвоста.

— Если повезет, то мы, возможно, даже найдем дорогу назад, — саркастически пробормотала она и откусила кусок тоста.

— Уверяю тебя, Мэдисон, я знаю эту местность как свои пять пальцев. У тебя с собой есть подходящая обувь? — спросил он, забирая пустую тарелку и кружку.

Она кивнула и отправилась в спальню готовиться к следующему испытанию. Не то чтобы она не любила походы — наоборот, любила и могла составить длинный список попутчиков, с которыми бы охотно отправилась в путь. Вот только Деметриуса в этом списке не было.

Они шли по тропинке, ведущей в лес, деревья башнями нависли над ними, листья трепетали от легкого дуновения ветра.

Мэдисон шла за ним и рассматривала крепкие ноги, напрягающиеся при ходьбе по корням деревьев и кочкам. Было видно, что этому человеку не чужды занятия спортом, руки привыкли к тяжестям и нагрузкам, и, судя по легкой поступи, он находился в прекрасной физической форме.

Она заставила себя опустить глаза. Под ногами стелился мягкий лишайник, цепляющийся за поваленные бревна вековых деревьев, их кривые ветви загораживали тропинку, словно предупреждая людей не вступать в темный глухой лес.

Тропинка с каждым шагом становилась тенистее, вокруг царило молчание, изредка оглашаемое звуком крыльев птиц или скрипом сучка под ногой.

Скоро воздух сделался влажным, слышалось журчание воды. Мэдисон вгляделась в завесу ветвей и увидела извилистый берег речушки. Вода омывала речные камни, гладкие и блестящие, отполированные годами.

Шум воды нарастал постепенно, доносясь откуда-то издалека, затем усилился и, наконец, перерос в настоящий гул.

Деметриус остановился, отодвинул зеленую лапу папоротника, пропуская девушку вперед. Она вышла на свет и замерла.

Вода каскадом падала вниз с отшлифованного плато, фонтан брызг тут же увлажнил ее лицо. Вода ревела так оглушительно, что ей пришлось прокричать ему на ухо:

— Красиво!

Мужчина быстро улыбнулся и указал рукой наверх.

— Смотри, вон горное плато, мы заберемся на него, оттуда открывается великолепный вид на долину.

Мэдисон последовала за своим проводником, без колебания приняв помощь, когда он предложил руку. Его теплые пальцы сомкнулись, обещая защиту и надежность.

Когда они достигли вершины, Деметриус все еще сжимал ее руку.

— Осторожно, — предупредил он. — Скалы здесь скользкие.

Она ступала аккуратно и радовалась, что благодаря его поддержке можно взглянуть вниз на речушку.

Уши заложило от гула, водопад жил своей жизнью — жизнью живого существа с невероятной космической энергетикой. Безудержным потоком вода устремлялась вниз и там превращалась в дикую воронку, бежала по затопленным деревьям и скалам с такой яростью, что Мэдисон удивилась, отчего они еще остаются на месте, а не уносятся прочь.

Прохладный горный воздух был словно наркотик, им невозможно было надышаться. Девушка откинула пряди с лица, заметив на них маленькие водяные алмазы.

Плечо Деметриуса коснулось ее, и она почувствовала дыхание на щеке, он указал вдаль.

— На несколько миль вокруг ни дома, ни строения. Она проследила за его рукой и чуть не задохнулась от восторга.

Высокие голубые скалы тянулись во все стороны, насколько видел глаз. Природа замерла в своей первозданной, нетленной красоте.

У Мэдисон дрогнуло сердце. Как давно не наблюдала она такого мира и покоя! Внезапная кончина отца и постоянные заботы о Кайле не позволяли расслабиться. Она привыкла к городской жизни, к давящей высоте зданий, к безумному ритму шумных улиц. Мегаполис высасывал все силы. Хочешь жить в столице — подчинись ему, вампиру.

А здесь все было иначе. Мягкий шелест ветра в деревьях освобождал ее от тягостных пут, кружевные тени и солнечный свет, просачивающийся сквозь толщу листвы, наполняли силой, звук падающей воды лился прямо в уши, на ум приходили мысли о вечной красоте и гармонии.

Она почувствовала, как рука Деметриуса напряглась.

Девушка повернула голову и обнаружила, что его взгляд прикован к тропинке.

— Шшш! — Голос снизился до шепота. — Смотри.

На земле сидела серо-коричневая птица. Почувствовав их присутствие, она повернула головку и тут же нырнула в кусты.

— Что за птичка? — прошептала Мэдисон, поднимая голову.

— Лирохвост. Самец, полагаю, юго-восточная разновидность.

Деметриус опять взял ее за руку, но на этот раз в их единении было что-то заговорщицкое. Мэдисон чувствовала: что-то произошло между ними, пока они наблюдали за робким обитателем здешних мест. Словно ты с кем-то разделила свой секрет, и от одного до другого протянулась невидимая нить.

Они долго молчали.

Мэдисон слушала загадочные крики птиц, даже звук собственных шагов казался новым и удивительным. Этот мир уносил далеко прочь от шума городских улиц, бетонных зданий и копоти.