Синдер & Элла - Келли Орам

– А что, это идея. Я спрошу у врачей, как они на это смотрят.

Его слова поразили меня. Когда-то давно он оставил меня ради этих людей, но сейчас я чувствовала себя преданной еще раз. Он же мой папа и должен защищать меня. Или хотя бы думать о моих чувствах.

– Алло! – крикнула я. – Я вообще-то здесь! Если вы хотите обсуждать меня, как будто у меня нет собственных мыслей и чувств, можете хотя бы не делать этого при мне?

Дженнифер побледнела, а отец прикрыл глаза рукой, потирая виски, как при головной боли.

– Ты права, Элла. Я виноват перед тобой. Давай поужинаем сегодня вдвоем и все обсудим?

– Что? – вскрикнула Джульетта. – Папа! Это несправедливо! Мы уже забронировали столик на сегодня!

– Я знаю, милая. Но у Эллы правда был тяжелый день. Я думаю, нам не помешало бы пообщаться с глазу на глаз.

– У нас у всех был тяжелый день! А о нас ты подумал? Теперь все вращается вокруг нее! Ужин в честь начала учебного года – семейная традиция. Ты не можешь забить на свою настоящую семью только потому, что у нее не задалась жизнь.

Я не собиралась больше это терпеть.

– Расслабься, Джульетта. Я не собираюсь портить вам вечер. – Я слишком устала, чтобы злиться на отца. – Не нужно нарушать традицию из-за меня. Идите спокойно на свой семейный ужин или что там у вас. Все в порядке.

– Элла. – Отец тяжело вздохнул. – Ты тоже должна пойти. Ты – часть семьи.

Кажется, я ошиблась: не так уж сильно я устала. Ярость захлестнула меня, придавая новые силы.

– Нет. Я была частью твоей семьи. А ты бросил меня ради этой.

– Дорогая, это не то…

– Не надо, пап, – перебила я, прежде чем он начал бы извиняться. – Мы оба прекрасно знаем, что если бы мама не умерла, я по-прежнему оставалась для тебя лишь смутным воспоминанием, так что не надо изображать, будто тебе не все равно.

Отец выглядел так, словно я залепила ему пощечину, но в следующее мгновение он потерял самообладание.

– Я не могу изменить прошлое, Элла! Я стараюсь сделать сейчас все, что могу, разве этого недостаточно? Лучше поумерь свой пыл, ведь нравится тебе или нет, но теперь мы – твоя семья. Тебе придется жить с нами, так что возьми себя в руки и выходи.

Я хотела ответить «нет». Хотела, чтобы ему пришлось тащить меня насильно, а я бы отбивалась и кричала. Обида на него жила во мне уже десять лет. Он не мог просто так вернуться в мою жизнь и рассчитывать, что я его сразу прощу. Собственно говоря, он даже не извинился. Но чем меньше я препиралась с ним, тем больше шансов уйти из этого дома.

– Хорошо, как скажешь.

Отец сделал еще один глубокий вдох и попытался успокоиться.

– Спасибо. Поторопись, тебе еще нужно переодеться. Через десять минут выезжаем.

Я хмуро посмотрела на свои джинсы и водолазку с длинным рукавом. По-моему, я выглядела нормально.

– А зачем переодеваться?

– «Провиденс» – один из лучших ресторанов в Лос-Анджелесе, – высокомерно ответила Анастасия. – Тебя туда не пустят, если будешь выглядеть, как на рекламе «Уоллмарта».

Только сейчас я заметила, что двойняшки выглядели просто сногсшибательно. Отец и Дженнифер тоже принарядились. Отлично. Папа вызывал уважение одним своим видом, а Дженнифер рядом с ним выглядела, как идеальный трофей. Анастасия и Джульетта, изнеженные наследницы своих родителей, прекрасно дополняли картину. Про эту семью нужно снимать отдельное реалити-шоу!

Отец выпроводил всех из комнаты, чтобы я могла переодеться, и я безнадежно уставилась в свой гардероб, зная, что не найду здесь ничего соответствующего Коулманам. Я неторопливо перебирала вешалки с одеждой и внезапно наткнулась на мамино маленькое коктейльное платье канареечного цвета. У нас с мамой было не так уж много поводов выглядеть нарядно. Мы никогда не бедствовали, но всегда держали расходы под контролем, а на какие-нибудь особенные покупки приходилось копить. Но когда мне было около тринадцати лет, мама встречалась с профессиональным танцором сальсы, и он любил приглашать ее на танцы. Тогда-то она и купила себе это платье.

Я прижалась щекой к ярко-желтой ткани и глубоко вдохнула. Платье больше не пахло мамой, но меня это не волновало. Это была моя самая любимая мамина вещь. Она всегда так красиво выглядела в нем! Я помню, что с облегчением расплакалась, когда разбирала собранные отцом коробки и обнаружила его.

– Я так скучаю, мамочка, – прошептала я. – Так несправедливо, что я осталась совсем одна. Ты нужна мне.

Не задумываясь над тем, что делаю, я надела платье. Оно сидело на мне абсолютно идеально. Платье было на тонких бретельках и доходило до колена. Мне стало тошно от одной мысли, что придется выйти из дома со шрамами напоказ, но люди пялились бы на меня в любом случае, так почему не взять с собой частичку мамы? Если я хотела пережить этот ужин, мне была жизненно необходима ее поддержка.

Я надела жемчужные бусы, которые мама всегда носила с платьем, забрала волосы так же, как она, и посмотрела в зеркало. Если не обращать внимания на шрамы, я практически снова почувствовала себя человеком. Из зеркала на меня смотрела мама. Я была очень похожа на нее – только глаза отличались.

– Я люблю тебя, мамочка, – прошептала я, взяла трость и отправилась навстречу своей расстрельной команде.

Я медленно подошла к главному выходу, где меня уже ждали. Увидев меня, все оцепенели.

– О нет! Ты не наденешь это! – закричала Анастасия.

Я не могла не ответить. Я любила это платье.

– А что не так? Вы все в платьях.

– Мам! – Анастасия умоляюще посмотрела на Дженнифер.

– Это очень милое платье, Элла, – быстро сориентировалась та. Ее голос звучал так покровительственно, как будто мне было пять лет. – Но ты уверена, что хочешь его надеть?

– А почему нет?

Дженнифер на мгновение замерла, а затем печально улыбнулась:

– Понимаешь, милая, оно как бы… немного открытое.

Еще одна пощечина. Я оглядела Джульетту и Анастасию и скрестила руки на груди.

– Оно длиннее, чем платья их обеих, и моя грудь не вываливается на всеобщее обозрение.

Я идиотка. Как я не додумалась раньше?

– А-а-а, ты не хочешь, чтобы я надевала это платье, потому что видны мои шрамы? Ты стыдишься меня так же, как и они?

Дженнифер испуганно замотала головой. Ее глаза заблестели от слез, и, всхлипывая, она уткнулась в папино плечо. Он крепко обнял ее и бросил гневный взгляд в мою сторону.

– С меня довольно, Элламара. Если у тебя плохое настроение, это не значит, что ты можешь наплевательски относиться к чувствам всей семьи. Доказала свою правоту? А теперь перестань упрямиться и пойди переоденься.

Я думала, мне уже нельзя сделать еще больнее. Даже мой родной отец, моя плоть и кровь, не хотел, чтобы я появлялась рядом с ним, если видны мои шрамы.