Невезучая - Елена Миронова

Мама, наступая прямо на рассыпавшиеся орехи, осторожно направилась ко мне. Подойдя ближе, она побледнела еще сильнее.

— Это она, — подтвердила мама, повернувшись к мужу. — Ты похожа на Мэрилина Мэнсона, — тут же добавила она и, решительно взяв меня за руку, поволокла к зеркалу.

Когда я красилась у себя в квартире, то считала, что выгляжу очень привлекательно. Но теперь, когда мама подтащила меня за руку к огромному зеркалу, я замерла от ужаса. На меня смотрело какое-то существо, действительно очень напоминающее Мэнсона. Черные всклокоченные волосы, белое лицо, выглядевшее из-за оттеняющих его волос как маска (даже веснушки были незаметны), огромные глаза, густо подведенные подводкой, успевшей размазаться, и узкие губы, которые я накрасила вишневой помадой, почти черной… Боже, да я же похожа на представительницу нового модного течения, которые называют себя готами! Это было незабываемое зрелище! Не в силах спокойно смыть этот идиотизм с лица, я расплакалась.

— Деточка, не плачь, — подскочил отец, — зачем тебе все это нужно? Ты и так хороша. — Он опустил глаза.

Мой честный папа не мог врать мне прямо в лицо.

Следующие четыре часа мы с мамой смывали краску с моих волос, но, так как она не хотела смываться, нам пришлось обесцветить мои волосы. К концу дня они стали похожи на прежние, но гораздо светлее. Я стала еще более блеклой и так расстроилась, что родители не отпустили меня домой, боясь, как бы я чего не натворила. Я спала в их доме, но спала — это громко сказано. Полночи я крутилась, не в силах уснуть, а потом мне в голову пришла одна мысль, — я встала, подошла к зеркалу и аккуратно подрезала волосы до плеч, тем самым срезав сантиметров двадцать поблекшей, жесткой от обесцвечивания гривы. Я рассудила так: пока отрастут мои родные волосы, с натуральным цветом, пройдет еще немало времени. Но получится ужасный вид: возле корней волосы будут рыжие, а внизу — непонятно какого цвета, как детская застиранная пеленка. И мне придется всегда обесцвечивать волосы или несколько лет ходить уродом. Поэтому я срезала волосы, чтобы они отросли быстрее и я не выглядела таким страшилищем. Наутро, ожидая упреков родителей, я встала раньше всех и приготовила завтрак. Папа вошел на кухню с газетой, от которой не оторвался даже тогда, когда приветствовал меня. А мама просто не заметила. Вот так. Я давно поняла, что, если с некрасивыми людьми происходят какие-то метаморфозы, в результате которых они становятся еще страшнее, никто этого не замечает…

Вспомнив этот случай, я кисло улыбнулась. Наверное, Марина с Толиком просто смеются надо мной, и Адриан тоже. Сегодня он сказал, что я просто красавица, а Толик — дурак, если не ценит меня. Если бы лорд Адриан был слепым, сказанное им было бы понятно, но он-то как раз слепым не был. И извращенцем, которому нравятся такие уродки, как я, — тоже. Просто он хороший человек и хотел сказать мне комплимент. Видимо, понимал, что, кроме него, этого никто не сделает.

Внезапно мне стало так жаль себя. Ну почему, почему я не родилась Мариной Клюевой? Это я бы сейчас надменно поглядывала на забитую страшилу, это я целовалась бы под пальмами в оранжерее, это я вызывала бы восторженные возгласы мужчин и желание познакомиться со мной.

Но ничего этого у меня не будет. Вместо этого — прежняя унылая работа, унылый дом, унылая внешность…

— Черт, — прервал мои унылые воспоминания громкий возглас Толика. Похоже, он опять проиграл.

Я все же решила вернуться в гостиную. Раз уж влезла в эту авантюру — надо помогать Толику, а не трусливо прятать голову в песок.

Толик выглядел глубоко несчастным. А возле довольного лорда лежала внушительная кучка сотенных купюр, выраженных в долларовом исчислении.

— Пожалуй, хватит, — решительно начала я, стараясь не замечать Маринкины жесты, которые та подавала, стоя на верхней ступени лестницы.

— Конечно хватит, — уныло подхватил Толик, — я уже проиграл три тысячи долларов!

Я увидела, как Марина схватилась за голову. Ее можно понять — за эти деньги вполне можно купить хорошую норковую шубку!

Во мне еще теплилась надежда, что лорд играл на деньги в шутку и деньги опять вернутся к Толику. Но нет — англичанин сгреб зеленую кучку купюр и небрежно засунул ее в карман пиджака.

— Ну, теперь можно и поужинать. — Он потер руки, весьма довольный собой.

За ужином лорд сыпал шутками и прибаутками, наворачивая рыбу под маринадом, приготовленную специально для него, как для вегетарианца.

Марина предусмотрительно убрала со стола бутылки со спиртным, поэтому Толик скучал. А потом вдруг встрепенулся, словно кое-что вспомнил.

— Дядя, я все забываю спросить, а как вы меня нашли? — воскликнул он. — Наверное, это было очень сложно, вы проделали колоссальную работу!

— Ничего сложного, — улыбнулся лорд, — я всего лишь дал задание своим адвокатам, вот они и нашли тебя! А вот уж секреты поиска, увы, я не знаю.

— Жаль, — вздохнул Толик, — вот мне совершенно непонятно, как можно отыскать незнакомого человека в другой стране! К тому же вдобавок еще и отследить его родословную!

— Ну, генеалогическое древо на самом деле не так сложно отследить, в архивах хранится море информации, — заметил лорд. — Стоит только хорошо заплатить, и ты получишь все, что хочешь. Ты мой пятиюродный племянник.

— Деньги правят миром, — поддакнул Толик. — А у вас сколько денег?

Я чуть не подавилась от такого прямого вопроса. Толик, Толик, разве тебя не учили, что алчность — это порок?

— Много, — засмеялся лорд, — пожалуй, я и сам не знаю точной суммы. Часть денег лежит в банке, часть вложена в акции холдингов по всему миру, конюшня опять же оценивается в несколько миллионов фунтов стерлингов, затем еще недвижимость. Ну и так, всякие мелочи: сети супермаркетов, производство продуктов, мягкой мебели, детских игрушек, несколько компаний в сфере услуг. В общем, племянник, извини, но я затрудняюсь с определением точной суммы. Вот когда получишь наследство, тогда и узнаешь!

— А почему вы вдруг решили оставить наследство именно Толику? — поинтересовалась я.

В самом деле, мне было странно, что человек хочет оставить громадное состояние дальнему родственнику, которого никогда не видел.

— А вот это, Машенька, я оставлю при себе, — вздохнул лорд, отодвинув от себя пустую тарелку. — Мне бы не хотелось озвучивать некоторые свои… м-м-м… скажем так, личные характеристики.

Я пожала плечами. Не хочет говорить — не надо, хотя ужасно любопытно! Я увидела Клюеву, которая подслушивала за дверью кухни и так старалась не упустить ни слова, что чуть не вывалилась в столовую.

— Вам обоим вполне достаточно знать, что я так решил, — улыбнулся Адриан. — Спасибо за ужин. Кстати, чем вы занимаетесь по вечерам?

— Смотрим «Танцы на льду», — вставил Толик.

Я закрыла глаза. Терпеть не могу фигурное катание, к тому же еще и непрофессиональное. То есть наполовину профессиональное, а наполовину — нет. По-моему, каждый должен заниматься своим делом. Хотя сейчас в мире творится полный бардак: певцы, спортсмены и актеры танцуют на Евровидении, пишут книги, идут в депутаты. Наверное, это от скуки. Или от желания еще раз засветить свою физиономию на телевидении или на обложке книги. Но я бы не стала покупать хлеб у, допустим, обувщика и подшивать пальто в ювелирной мастерской. Поэтому такие программы — не для меня. Однако сегодня мне придется посмотреть этих самых публичных людей, катающихся на коньках.