Настоящая черная ведьма - Елена Звездная

— Заговоренная сталь, — возвращая ладонь на подлокотник кресла и сжимая его так, что несчастное заскрипело, прошипел зверская морда, — великолепно действует против магов. А теперь вон отсюда, развратница конопатая!

Что?!

И осознав, что мысли тут читать никто не умеет, озвучила потрясенное:

— Что?

Прорычав что-то достойное записи в моем блокноте, мэр хватанул меня за запястье, вытащил из кресла, после выволок из комнаты пригвожденного к стене и пытающегося высвободиться мага, и хамейшим образом закрыл дверь перед моим носом.

Обалдевшая черная ведьма не удержалась от устроения маленькой грозы и в новом месте обитания морды, после чего громко крикнула:

— Господин белый маг, я вас в чайной у фонтана подожду.

— Хорошо, госпожа ведьма, прибуду сию же минуту, — почему-то прохрипел Арвейн.

Когда выходила через первый этаж, слышала обрывки фраз «Вот как господин мэр о белом маге заботится…», «Еще бы, лечение господина белого мага за счет мэрии идет, вы контракт читали?»…

Морда охамела! Нет, правда, причем окончательно. И я все понимаю — город у него теперь слегка темненький, солдаты краску отшкрябывают и сурово на меня поглядывают, местные жители к новым видам привыкают, краску опять же похоже с мэрского склада вывеска уволокла, но все же!

В чайной госпожи Заварс мне сварили кофе, подали к нему несколько хрустящих печений и вежливо попросили больше не пить. Присмотревшись к чайной, ранее сверкающей золотым тиснением на вывеске, а ныне пугающей беспросветной черной матовостью, решила что да, больше не стоит.

Спустя четверть часа появился сияющий двумя внушительными фингалами господин белый маг. Еще у мага не было зуба… Но в общем и целом выглядел Арвейн сияющее.

— Магическая сталь, — присаживаясь, пояснил он, — магия восстановится минут через двадцать.

— Охамел морда, — вздохнула я.

— Да, характер не простой, — миролюбиво согласился господин маг и крикнул: — Уважаемая, мне зеленый чай и полный завтрак.

Все было подано на белом подносе, который сильно контрастировал с моим черным, но пиетет и все такое — уважаю. Госпожа Заварс, подав, наклонилась ко мне и шепотом спросила:

— А за что вы его так, госпожа ведьма?

— Это не она, это мэр, — пояснил за меня Арвейн.

Госпожа Заварс ойкнула и умчалась к другим посетителям, делиться новостями.

Мы же с магом мирно позавтракали, я так вообще второй раз и потому с ленцой, а белый с явным аппетитом наворачивал и яичницу из шести яиц, и бекон, и колбаски, и помидорки, и подкопченную рыбу, и все пять булок, и масло, и пирог поданный к чаю и…

— Начинаю понимать, почему у вас столь экономичный регламентированный наряд для соблазнения ведьм, — протянула я.

— Мм? — Арвейн удивленно приподнял бровь, над которой зрела внушительная шишка.

— Так вы видимо все гонорары проедаете, — пояснила для непонятливых.

Маг рассмеялся, заказал себе еще пирога и отставив поднос с горкой косточек, оставшихся после рыбы, и бывшими единственными из остатков, пояснил:

— Я мужчина, мужчины едят мною. А вы, как я понимаю, никогда не жили с мужчиной?

Вспомнила озверевшую когтисто волосатую морду, который минут за пять сожрал балык, коего мне хватило бы на неделю как минимум, и загадочно ответила:

— Вы не правы.

Ну серьезно, морда же у меня ел, значит практически мы жили вместе… минут десять.

— Вот как? — в голубых глазах мага заплясали смешинки. — Ну что ж, мы еще вернемся к этому разговору, а сейчас позвольте узнать, Аэтелль, что же привело вас в мою комнату сегодня утром? Учитывая, что вы заявились в повседневном наряде, меня терзает любопытство.

Достав блокнот и перо, я перешла к серьезному:

— Откуда вы так много знаете про черных ведьм?

Арвейн прищурил заплывающие глаза, усмехнулся отнюдь уже не сияющей улыбкой, и произнес:

— Я не хотел бы об этом говорить с вами. Телль.

Прищурилась, пристально посмотрела на мага. Так, а что я о нем знаю? Вспоминаем сияющие доспехи, наличие оруженосцев, чрезмерную осведомленность, и слова Люсинды о том, что она не сумела с ним справиться даже вблизи своего источника…

— Орден? — я сумела задать вопрос недрогнувшим голосом.

Хотя должна признать — вопрос страшный. Орден Света был создан более сорока лет назад, и стал причиной того, что многие ведьмы поспешили покинуть столицу, и укрыться в глухих непролазных чащобах, лишь бы не встречаться с магами ордена. И стало как-то неуютно под этим более чем серьезным взглядом мага…

— Телль, давайте не будем об этом. — Арвейн нервно улыбнулся. — Скажем так — я клянусь Светом никогда не причинять вам вред, и тему закроем.

Неприятный холодок прошелся по спине, замерев где-то на уровне сердца. Жутко, если честно, вконец жутко. И тут я вспомнила об одном моменте:

— Но мэр вас уделал!

Хмыкнув, Арвейн пояснил:

— Господин мэр застал меня врасплох. И ко всему прочему у него имеются свои козыри в рукаве, которые любого мага низводят до уровня простого смертного. Он ловец.

Час от часу не легче!

И у меня задергалось веко… Основательно так. И сразу появилось желание переехать куда-нибудь в глушь непролазную, такую чтобы никто и никогда…

— Телль, да вы побледнели, — попивая чай заметил маг.

— Да знаете ли неуютно стало, — ответила я, махом выпивая все кофе.

Но после не удержалась от вопроса:

— И вы, маг, работаете на ловца?!

— Я работаю на королевство, — холодно произнес Арвейн. — Что-то еще?

Поежившись, перешла к более важному вопросу:

— Как вы думаете, от чего погибла Мадина?

Заметно расслабившись, маг глядя мне в глаза спокойно ответил:

— Ее выпили. Судя по землетрясению и кровавой луне, пили несколько дней, при последнем глотке ведьма попыталась сопротивляться, но силы были не равны. Насколько я понял из рассказов местных жителей, госпожа Мадина Моргеншгейн увлекалась экспериментами. Видимо не рассчитав силы, ведьма вызвала демона, объяснить столь дикую смерть чем-либо иным я не могу.

По правде говоря, я поначалу тоже думала о чем-то подобном, мы черные ведьмы любим риск, и часто из-за него гибнем, но то, что я обнаружила в домике…

Мадина никого не вызывала, — тихо сказала я, начиная черкать рваные линии в блокноте. — Она была в повседневном платье, испекла булочки, и, оставив записку, что скоро вернется, умчалась кому-то их относить…

— Что?! — изумился Арвейн. — Вы уверены?

— Абсолютно, — перо невольно вывело символ смерти.