Я все равно тебя дождусь! - Евгения Перова

– Успеем. Давай!

Потом оказалось, что их занесло в бывшую мастерскую Ольги Аркадьевны, теперь превращенную в кладовку. Из старого кожаного дивана выпирали пружины, Марку на голову свалился какой-то тубус, Лида смела волосами всю пыль с диванной подушки – они не замечали ничего. Какие скафандры, какой лед! Все растопила раскаленная лава, текущая у них в жилах вместо крови. И если бы сейчас, в эту самую минуту, Марк догадался сказать Лиде: «Останься со мной навсегда!» – она бы осталась и сложила к его ногам свою душу, свою жизнь – всю себя. Но он не догадался. Ему было не до этого.

Лежа в объятиях Марка, Лида не могла ни шевельнуться, ни открыть глаза – она даже не понимала, как это делается. «Марионетка с оборванными нитями, вот я кто, – вяло думала она. – А Марк – кукловод. Стоит ему дернуть за ниточку, и…

И он знает, за какие ниточки дергать.

Я принадлежу ему, – вот в чем дело…

Я не хочу этого!

Но оно есть.

Нет, нет!

А не этого ли ты добивалась, когда шествовала по саду обнаженной богиней?

Не этого!

Неужели?

Только бы Марк не понял, что…

Что?

Что я перед ним беззащитна! Потому что, если он поймет, я совсем пропаду!

Нет-нет, ни за что! Я не поддамся, нет…»

– Марк, пусти-ка, Илька проснулся. – Лида встала, поправила тунику и потрясла головой – господи, все волосы в каких-то пауках! Улыбнулась Марку, следившему за ней внимательным взглядом, и пошла прочь. Улыбка не очень получилась, поэтому в дверях Лида приостановилась, глубоко вздохнула, повернулась и серьезно сказала Марку:

– А вообще ты теряешь квалификацию.

– Что?! – Марк даже подскочил. – В каком это смысле?!

– Где луна? Или хотя бы звезды? Что это такое – продавленный диван, пыльный тубус! – Марк кинул в нее подушку-думочку, но Лида увернулась и исчезла. Больше пыльные тубусы на них не падали, ни разу. Но и лед больше не намерзал.

Спустя две недели, когда Лида с Илькой сидели в китайской беседке – Лида пыталась работать, держа на коленях ноутбук, подаренный ей Шохиным на Новый год, а Илька увлеченно разбирал на запчасти очередной автомобильчик, – Марк закричал из дома:

– Артемида! Телефон! Твоя мама!

– Мама? – Лида удивилась: у них не было принято звонить друг другу без необходимости. Но услышав то, что сказала ей мать, Лида поразилась еще больше:

– Марк, ты представляешь?!

– Что-то случилось?

– Мать выходит замуж! Через две недели свадьба! Мы с тобой приглашены.

Нет, что-то подобное Лида подозревала уже давно: в последнее время Люсик все время куда-то исчезала по выходным, задерживалась по вечерам, иногда не ночевала, но Лида ничего не спрашивала, хотя не заметить, как мать похорошела и помолодела, было просто невозможно. И вот вам! Лида сама не знала, что чувствует: пожалуй… пожалуй, освобождение, как будто наконец удачно сбыла с рук дочь-переростка. Люсик сразу же сказала, что уходит жить к мужу.

– Лидочка, ты не волнуйся, у него прекрасная квартира! Свои вещи я уже перевезла, так что ты приедешь и устроишься как барыня! Хочешь, мы сделаем ремонт, пока ты в Трубеже?

– Вот только не надо! Знаю я твой ремонт.

Надо же, свадьба! И ведь придется идти – не каждый день родная мать выходит замуж. Лида примерно представляла себе это мероприятие и его размах – учитывая мамочкин вкус. Придется соответствовать. Но как Лида ни делала вид, что ей все равно, в глубине души она радовалась за мать и сама этому удивлялась. «Как я могла раньше относиться к ней с такой ненавистью и презрением», – недоумевала Лида, подозревая, что здесь не обошлось без влияния Шохиных.

Посоветовавшись, они с Марком решили не брать с собой Ильку, не то свадьба сразу же превратится в детский праздник. Марк договорился, что на пару дней Сережкина Наташка переберется с пацанами к Шохиным и присмотрит за Илькой и Ольгой Аркадьевной. Выехали они первым же экспрессом, чтобы успеть в загс, и Лида волновалась так, словно сама собиралась расписываться. Она и в самом деле была похожа на невесту: в гардеробе Ольги Аркадьевны нашлось очень красивое белое платье с вырезом лодочкой – слегка старомодное и чуть коротковатое для Лиды.

– И ничего, – сказала Наташка, увидев нарядную Лиду. – Скажешь – винтажное, это сейчас модно! А ноги у тебя красивые, есть чем хвастаться.

Марк только улыбался, глядя, как Лида недоверчиво разглядывает себя в зеркале. Платье не чисто-белое – яркие пятна лилового, голубого и желтого цветов, похожие на тонкие мазки кистью, были редко разбросаны по ткани, и Лида в нем была похожа на цветущий куст.

– Вроде бы нормально, да?

– Ты очень красивая.

Выйдя из дома, они вдруг почувствовали себя школьниками, удравшими с уроков, – впервые Марк с Лидой ехали куда-то вдвоем. «Это похоже… Это похоже на свидание!» – подумала Лида, и ей стало как-то обидно, что раньше ничего подобного в ее жизни не было. В вагоне Марк сел сначала напротив, но потом пересел к Лиде:

– Нет, это свыше моих сил – смотреть на тебя всю дорогу!

– Что, я такая страшная? – Лида сама поразилась своему кокетливому тону.

– Ты красотка! – и он поцеловал ей руку.

– Марк… можно, я спрошу?

– Тебе все можно!

– А ты… у тебя… есть еще кто-то?

– В каком смысле?

– Ну, кто-то… вроде меня, – и страшно покраснела.

– Ах вот ты о чем! Другая женщина?

– Да. Просто… мы почти три месяца… не виделись… и я подумала… что… вдруг…

– У меня есть только ты. И три месяца я вполне могу потерпеть. Я не завожу параллельных романов и не изменяю своим женщинам.

– Женщинам?

– Ты же знаешь, что не первая.

– Да.

– Не первая, но… единственная. – Марк выговорил это с трудом и покосился на Лиду с опаской, но она задумчиво смотрела в окно. Он вздохнул: – И если у меня вдруг кто-то появится, ты узнаешь об этом сразу.

– Это утешает.

– А ты?

– Что я?

– У тебя никого больше нет?

– Конечно, есть.

– Как?!

– Это Илька, дурачок!

– А если серьезно?

– У меня? Марк, ты о чем? Откуда он возьмется-то? Я нигде не бываю, никого не вижу!

– Но ты скажешь мне, если вдруг… влюбишься?

– Обязательно. Только я сомневаюсь, что вообще способна влюбиться.

Н-да. Вот и поговорили. Они сидели рядом, и Марк все еще держал Лиду за руку, но обоим казалось, что они едут в разных вагонах…