Чудо купальской ночи - Татьяна Алюшина

– Ты большим молотом, я малым, и слушай ритм, я его по наковальне отстукивать буду и показывать тебе, куда бить! Понял?

– Понял, – кивнул Клим.

Бух! Бу-бух, бу-бух! Бух! Бу-бух, бу-бух! – зазвенели два молота…

И для Клима все исчезло вокруг, словно провалилось куда-то ненужное, он смотрел на меняющуюся под молотами форму расплавленной болванки, вдыхал запах металлической окалины, слышал музыкальный ритм бьющих, поющих великую песню молотков и чувствовал в груди такую радость, такой подъем, что ощущал себя почти счастливым. Ему даже показалось, что что-то тихонечко поет у него в груди.

Все, вот он и дома! На месте! Как выдохнуло что-то внутри него, радостно расслабляясь.

Вот как он почувствовал этот момент! У него даже слезы чуть-чуть навернулись от непонятной радости и легкости.

Как полет восторженный! Вот так.

А когда Петрович стучать перестал и сунул болванку в воду, Клим так и стоял, держа в руке рукоять молотка, лежавшего на наковальне, и смотрел на остывающий, шипящий в воде прут.

– Ты, парень, раньше-то кузнечным делом занимался? – негромко спросил Петрович.

– Нет, – посмотрел на него Клим. – Первый раз кузницу вижу.

– Ты вот что, – задумчиво протянул Петрович, почему-то многозначительно переглянувшись с Аркадием Владимировичем, – если хочешь, можешь сегодня здесь со мной поработать, помочь.

– Да, хочу! – испытал легкое потрясение от радости Клим и добавил: – Очень!

За три последующих дня, что проходили игры, ристалища и различные интересные и необычные соревнования на поле, Клим из кузницы практически не выходил. Даже не возвращался на ночь со всеми Корзунами в Питер, здесь оставался в стареньком вагончике на колесах, про который Петр Петрович сказал: «из прошлой жизни», правда, уточнять из какой не стал. Но вагончик оказался вполне удобный, даже уютный, и на двоих места в нем вполне хватало, да они и приходили-то туда только спать, вставая с рассветом и возвращаясь в кузницу.

Все переменилось за эти три дня в жизни Клима Ставрова.

Кардинально. Совсем. Навсегда.

К концу третьего дня, когда завершался праздник, Петрович, глядя задумчиво на Клима, сказал Аркадию Владимировичу:

– Похоже, я нашел своего единственного гениального ученика, Аркаша. Дал-таки боженька. Одарил.

– Похоже на то, – подтвердил Корзун и тоже задумчиво посмотрел на Ставрова. – Только не испортит ли это парню всю жизнь? Сам знаешь наши кузнечные дела.

– Этому не испортит, – уверенно заявил Петр Петрович. – Этому, наоборот, всю свою силу отдаст, да и жизнь хорошую. – И спросил: – Возьмешься со мной обучать, помогать?

– А то! – хохотнул Корзун. – Надо ж к славе парня примазаться! Будет меня одним из своих учителей величать, когда станет зарубежным журналисточкам интервью раздавать.

Всего этого разговора Клим не слышал, убирал и складывал инструмент по заданию Петровича и тоскливо думал, когда еще придется в кузнеце-то поработать? Он, понятное дело, в Москве-то найдет кузницу, не может же быть, чтобы не нашлось, вон у Петровича спросит, тот всех известных кузнецов знает. Ну хоть так, будет ходить по выходным, постукивать. Но вообще-то с этим надо что-то делать и решать. Как теперь жить-то?

– Клим, – прервал его нелегкие размышления Петрович и спросил прямо: – В ученики ко мне пойдешь?

– Пойду, Петр Петрович, – тут же согласился Ставров, не раздумывая ни секунды, как счастье вдохнул, мечту заветную.

– Но не кипишись, – охладил Петрович его радостный пыл. – Не сразу. Училище-то свое окончи.

– Так целый год же еще, – расстроился Клим.

– А ничего, – махнул рукой Петрович. – Образование кидать не стоит, надо закончить, а то, что год, так сейчас у тебя каникулы, переедешь на лето ко мне. Я один живу, бобыль, места на двоих хватит. Начнем обучение. В каникулы и в выходные, когда сможешь, годочек покатаешься из Москвы, а там посмотрим, что да как дальше решать. Устроит?

– Устроит, – твердо ответил Ставров.

Но это совершенно категорически не устраивало родных Клима. Они просто были в шоке! Ну, можно себе отчетливо представить, что испытывают нормальные любящие родители, когда чадо сообщает такие новости!

Сразу же по возвращении из Питера Клим попросил прийти к ним домой бабушек и дедушек, усадил всех за большой обеденный стол и объявил о том, что нашел свое призвание и теперь точно знает, чем хочет заниматься в жизни.

Шок! Немая сцена продолжительностью в несколько минут.

– Какой кузнец?! – вознегодовала первой, опомнилась мама. – Ты с ума сошел, Клим! Тебе остался год учебы, ты идешь на красный диплом, тебя могут зачислить на второй или третий курс мединститута!

– Подожди, Лена, – попытался успокоить маму отец, приобнял ее за плечи и посмотрел на сына: – Почему ты решил, что это дело всей твоей жизни? Это может стать твоим увлечением, хобби, интересным делом, которым можно заниматься в свободное время. Этим же не зарабатывают на жизнь.

– Еще как зарабатывают. Вы просто не в курсе, – возразил Клим.

– Ну, что… – засмеялся вдруг дед Александр Миронович, – обломалось вам, доктора? – и не мог остановиться, посмеивался, постепенно все громче и громче. – Проснулся во внуке металлург! Есть в кого! В нашу породу норовом пошел! Держись, Климент, не поддавайся! – сжав кулак, поднял его вверх дед в виде известного жеста: «Мы вместе!»

– Уже не сдамся, – пообещал ему, улыбаясь, Клим и объяснил родне: – Все будет хорошо. Не надо так волноваться, мам. Это такая же профессия, как и все остальные. И не стоит беспокоиться, хорошие кузнецы нормально зарабатывают.

– А ты уверен, что ты хороший? – спросил дед Матвей.

– Уверен, – подумав, ответил Клим. – И собираюсь стать очень хорошим. У меня великий учитель. – Подумал немного, помолчал и добавил: – Одним из лучших стать.

– Ну, если лучшим, тогда борись за свое дело, – напутствовал дед Матвей.

А мама заплакала.

Побороться-то пришлось, это дед Матвей как в воду глядел. Уволился Клим с подстанции «Скорой помощи», Петр Петрович сказал: заработаем, не боись, на дорогу и проживание в Питере тебе сполна хватит, и даже прикид модный купить, и девушек на свидание водить останется. Промотался Клим между Питером и Москвой весь учебный год, но выпускные экзамены сдал на отлично и диплом защитил, да только раньше срока и по веской причине.

Давали ученикам колледжей по некоторым специальностям, в том числе и его, в те времена отсрочку от армии. Да только как давали, так и обратно взять могли, например, разнарядка пришла по области столько-то голов в армию отправить, а новобранцев и половины не набрать. И что делать?

А то – снимаем отсрочки и берем всех подряд. И пока обалдевшие от такого беспредела родители мотаются по всем возможным инстанциям и пытаются что-то доказать и вернуть ребенка закончить колледж, он уж давно «Аты-баты, шли солдаты!». На минуточку, на дворе девяносто девятый год – большой привет! И Чечня во весь рост, чтобы мало не казалось!