Авантюристка. Возлюбленная из будущего - Наталья Павлищева

Жизнь в Бруаже была просто никакой – скучной, однообразной, прерываемой только препирательствами с Марианной, что удовлетворения не приносило, зато страшно действовало на нервы.

Я была в ужасе, шли неделя за неделей, а мы все жили в Бруаже, и никаких намеков на возвращение в Париж!

– Мари, где твой Луи, что, если нас не выпустят отсюда до конца жизни?

– Чьей? – усмехнулась она. – Мы же с тобой практически вечны.

– Мне не до шуток, не стоило уезжать из Парижа!

– Надо просто придумать, как тебе удрать из Бруажа.

– Мари, – я едва не плакала, – как это сделать, если мадам Венель с нас глаз не спускает? У меня времени в обрез.

Больше всего я жалела, что не перешла тогда, узнав о ссылке. Но я не могла бросить Мари в таком состоянии, в каком она была, это выглядело предательством. Честно говоря, просто надеялась под каким-нибудь предлогом вернуться с дороги.

– Да не трясись. Луи прислал сообщение, что нам разрешили встретиться в Сен-Жан-де-Анжели. Королева разрешила. Поедем туда вдвоем, даже мадам Венель можно не брать, Луи ее терпеть не может.

– Когда?!

– Через неделю, не переживай. Успеешь добраться до Парижа.

Да уж, это почти на грани, нельзя же дотягивать до последнего. Но возможность хоть на денек увильнуть от бдительного ока мадам Венель вдохновила меня.

Эту неделю я провела в страшном беспокойстве, впрочем, Мари тоже. Она действительно очень ждала встречи со своим Луи. Но мне показалось, что она готовила еще что-то, во всяком случае, моя сестра-подруга переписывалась не с одним королем. На вопрос она лишь коротко бросила:

– Готовлю и твой побег тоже. Успокойся.

Успокоиться не получилось, когда наступил день отъезда в Сен-Жан-де-Анжели, я была сама не своя. Время тянулось страшно медленно. Я заметила, что и Мари тоже страшно нервничала, то и дело интересуясь, не приехал ли гонец.

Но вот мы в Сен-Жан-де-Анжели.

Что случилось, почему Ее Величество вдруг снизошла до разрешения на встречу? Мари сказала, что король и спрашивать не стал, объявил, что отправится прямиком в Бруаж, пришлось срочно придумывать задержку Его Величества в Сен-Жан-де-Анжели. Все все поняли, но сделали вид, что не догадываются.

– На сей раз нам не мешали. Все же какая-то совесть у них осталась, – усмехнулась Мари.

– Ты стала его любовницей?

– Нет. Физически нет, мы договорились о другом.

На мгновение Мари, кажется, усомнилась в том, стоит ли мне рассказывать, но потом словно решилась. Позже я поняла, что все было продумано – ее сомнение и внезапная доверчивость тоже.

– Гортензия, мы договорились… я могу тебе доверить страшную тайну?

– Да, конечно, можешь. К тому же я совсем скоро уйду, так что даже не смогу ее никому выдать! – рассмеялась я.

– Мы договорились с Луи тайно обвенчаться.

– Но ведь он уехал, и мы завтра уедем тоже.

– Вот потому и решили поступить хитрей. Пусть все думают, что мы смирились. Нам позволили эту встречу, рассчитывая, что она последняя, потому что Луи едет в Сен-Жан-де-Люс для подписания мирного договора. Как только договор будет подписан, мы тайно обвенчаемся. Мое письмо ты отвезешь завтра и передашь его в Бордо лично Людовику, король задержится там со свитой на несколько дней нарочно, чтобы я успела прислать сообщение.

– Почему бы не договориться сразу? – изумилась я.

– Да потому что я только сегодня получила нужное письмо из Байонны.

– Откуда?!

– Да, как только договор будет подписан, я тоже сбегу. Меня спрячут в Байонне, Луи приедет туда буквально на день, нас обвенчают в соборе Сен-Эспри, и все! – глаза Мари блестели. – Луи согласен, нужно было лишь получить согласие семьи Грамон, владельцев Старого замка в Байонне.

Она вдруг тихонько рассмеялась.

– Ты не представляешь, кто мне помог…

– Кто?

Господи, не королева же! Нет, она назвала другое имя, но столь же неожиданное:

– Мадам Венель. Грамоны ее дальние родственники или что-то в этом роде. Потому она нас с тобой и отпустила, и сделает вид, что не сразу заметит твое отсутствие.

Наверное, в другое время я бы визжала от восторга, но сейчас меня заботило другое:

– Но, Мари, что будет, если меня увидят в Бордо?! Да дядюшка сгноит меня в монастыре!

– Тебя сгноить невозможно, откроешь некую дверцу и исчезнешь, и пусть монахини ломают голову над тем, куда ты подевалась.

Если честно, у меня закрались сомнения, которые пришлось высказать вслух:

– Мари, но ведь тем самым история изменится.

– И что? Тебя-то уже здесь не будет, а мне все равно в свое время не вернуться. Сколько у тебя времени осталось?

– Немного, где-то полмесяца.

– Вот и поспеши. Поедешь следом за королем и его свитой в мужском платье, тебе не привыкать. Передашь письмо, он будет ждать. Чтобы пропустили к королю, произнесешь два слова: «Во имя вечной любви»…

– Три, – машинально поправила я подругу-сестру.

– Что?

– Три слова. Извини, я нечаянно. Где я его найду?

– Проберись к его камердинеру Ла Порту, скажи слова и отдай письмо. Сразу возвращайся и переходи.

– Но дверь в комнате в Париже.

– Вот и езжай из Бордо сразу в Париж. Во дворец тебя пустят, там остался сторожить Жильбер, он на нашей стороне. И уходи, не тяни.

Нельзя сказать, что я восприняла все с восторгом, но Мари убедила одним напоминанием:

– Тебе же все равно нельзя возвращаться в Бруаж, оттуда не уедешь, а сейчас самое время… Вот деньги, чтобы ни в чем не нуждаться.

Кошелек был увесистым…

Наверняка не меньше получили и наши сопровождающие, потому что мне никто не препятствовал, напротив, Люсинда молча помогла переодеться в мужское платье и стояла на страже, пока я удирала. Было решено, что она сама наденет мое платье и будет под вуалью. Мы похожи фигурами, к тому же под глухой накидкой не слишком заметно.

Мари только крепко сжала мою руку на прощанье:

– Удачи тебе в твоем, но сначала в моем деле.

Почему-то у меня не было ощущения, что мы больше не увидимся. Услышав об этом, Мари покачала головой:

– Даже если у тебя не получится в Бордо, сразу езжай в Париж, времени мало.

Королевский кортеж и впрямь задержался в Бордо. Это было непонятно, потому что до Сен-Жан-де-Люса километров двадцать, не больше. Людовик тянул время, чтобы получить послание от Мари, а все думали, что просто дожидается короля Испании, своего дядюшку Филиппа.